– Вы что, оглохли? – поинтересовалась вошедшая в этот момент в гостиную Оля и вообще выключила телевизор. – Господа, кушать подано, идите мьггь руки.

Обед, на скорую руку приготовленный Ольгой, назвать роскошным было нельзя, так же, как и вкусным. Он был ближе к понятию «съедобный». Однако, голод, как известно, не тетка, и расправились мы с ним по-армейски быстро. Повариха, по-моему, ждала комплиментов своим кулинарным способностям, но дождалась их только от части аудитории. Я в этом подхалимском действе участвовал только в мимической форме, неопределенными кивками поддерживая славословия Андрея.

– Пожалуй, теперь по русскому обычаю после сытного обеда неплохо бы немного соснуть, – риторически высказался жених, отводя в сторону блудливый взгляд.

– Да, я тоже немного устала, – поддержала его невеста, глядя почему-то на меня чистыми, невинными глазами.

Я хмыкнул про себя и напомнил, что нам предстоит сегодняшней ночью. Однако, влюбленные мой намек предпочли не понять и поспешно удалились в спальню.

Мне осталось уйти в кабинет и развлекать себя чтением. Я взял томик с письмами Чехова и погрузился в жизнь и события прошлого века. Однако, на письме Антона Павловича Суворину дрема победила чеховский талант, и я незаметно для себя заснул. Атмосфера любви и сексуальности не оставила меня равнодушным. Подсознание дало определенную команду, и мне начало сниться что-то сладострастное. К сожалению, поспать удалось недолго, телефонный звонок вернул меня к грубой, неромантической реальности.

– Слушаю вас? – хрипло произнес я, теряя нить сновидения.

– Мне Алексея Григорьевича, – произнесла трубка незнакомым голосом.

– Да, я вас слушаю, – сказал я, пытаясь еще на несколько мгновений погрузиться в прерванный сон.

– Как вам понравились наши предупреждения? – поинтересовался незнакомец.

Я окончательно пришел в себя, понял, о чем идет речь, и честно сознался:

– Совсем не понравились.

– Это хорошо, что вы вовремя одумались. Иван Иванович предлагает вам отдать известный предмет, а взамен гарантирует безопасность.

Мне очень захотелось послать своего абонента очень и очень далеко, однако, я не стал поддаваться эмоциям и предложил торг:

– Об отдать не может быть и речи, тем более, что вы причинили мне значительный материальный и моральный ущерб.

Собеседник неумело, как-то редко, с придыханием засмеялся. Пока мы разговаривали, я пытался представить этого человека и составить, как говорится, его «психологический» портрет. Одновременно я активизировал файл с членами группировки и отщелкивал их оперативные и тюремные фотографии.

– Ты, фраерок, видать не понял, с кем имеешь дело…

Судя по голосу, тембру речи и манере говорить, звонивший был предположительно средних лет, крупный мужчина с тяжелой челюстью, слова он произносил не очень четко, как будто держал во рту жевательную резинку, а челюсть мужественно выпячивал вперед. Имел старый тюремный стаж – отсюда и обращение «фраерок», будь он моложе, обозвал бы меня «козлом» или «лохом».

– Почему же… – неопределенно протянул я, – но деньги есть деньги…

Подходящих по возрасту и внешности людей в группе Поэта, было двое, один со среднем образованием, другой с начальным.

– И сколько же ты хочешь? – насмешливо поинтересовался собеседник.

– Много хочу, пять штук машина, штука ракушка, а за железяку по независимой экспертной оценке, думаю не меньше лимона, понятно зелеными.

– Ну, у тебя и аппетит! – опять неумело засмеялся абонент. – А если мы эксперта перекупим или напугаем и он…

– Это несерьезный разговор, Эдуард Леонидович. Советую как следует обдумать мое предложение…

Кажется, я правильно угадал, с кем говорю. После обращения по имени-отчеству, собеседник сделал неоправданно длинную паузу, прежде чем немного изменившимся голосом сказал:

– Времени у тебя, фраерок, сутки. Не надумаешь до завтра, пеняй на себя.

Положив трубку, я пошел поделиться впечатлениями с «напарниками», но они продолжали «отдыхать», а из спальни доносились такие звуки, что я не рискнул стучать в дверь. Мне уже начинало надоедать эти «постоянные перерывы в работе», как и мечущиеся из спальни в ванную полуголые тела.

Сон, после разговора с Эдуардом Леонидовичем, понятное дело, окончательно прошел, и я позвонил соседке. Было около четырех часов, и Марина была уже дома.

– А это ты, – без особой радости в голосе сказала она, – говори скорее, а то я скоро ухожу.

– Я заскочу к тебе на минутку.

– Давай, только быстро.

Я запер «страстных любовников» на ключ и через минуту был в соседней квартире.

– Я познакомилась с таким мужиком! – объявила Марина, как только я возник на пороге.

– Опять!

– Это беспроигрышный вариант, будь ты бабой, сам бы в него влюбился. Ничего общего с теми, что были раньше!

– Я к тебе, собственно, по делу…