Пока я занимался покупками, Аарон Моисеевич сторожил наш «Москвич». Слесарные инструменты его как «теоретика» не интересовали.

– Ну что, поехали на «объект»? – спросил я, разместив в багажнике очередную партию приспособлений.

– А не рано, ведь еще совсем светло? – замявшись, спросил Гутмахер. – Может быть, сначала где-нибудь перекусим?

Про еду за треволнениями побега я забыл и только после напоминания почувствовал, что тоже голоден.

– Действительно, что это я. Давайте где-нибудь пообедаем.

Выбирать в маленьком городке было особенно не из чего, и мы зашли в первую попавшуюся на пути кафешку. Обеденное время уже миновало, было около четырех часов пополудни, и в точке общественного питания нас, похоже, не ждали. Однако, шелест купюр помог персоналу преодолеть генетическую ненависть к посетителям, и после небольшого торга нас всё-таки накормили.

В столовой было почти чисто и тепло, торопиться нам было некуда, и мы засиделись: после еды пили на десерт плохой кофе и курили.

– Вам не страшно ночью лезть в чужой дом, да ещё с такой плохой репутацией? – спросил меня Гутмахер.

– Не знаю, пожалуй, страшно, только что делать, коли нужно. Да и знаете ли, когда втягиваешься в «активную жизнь», это начинает нравиться. Я два месяца просидел дома, и это меня начало утомлять. Правда, бегать от милиции большой радости нет, но…

Что «но», я сказать не успел. Скрипнула входная дверь, я машинально обернулся, и слова застряли у меня, как говорится, в горле. В столовую вошла Ольга Глебовна Дубова. Вид у нее был сосредоточенный и отрешенный. Не глядя по сторонам, она села за столик возле двери. В столовой, кроме двух официанток, болтавших в углу зала, были только мы с Гутмахером, и удивительно, что она меня не заметила.

– Извините, пожалуйста, я сейчас, – сказал я Аарону Моисеевичу и, выбравшись из-за стола, подошел к девушке.

Придумать какую-нибудь шутку я не успел, а потому просто сел напротив нее. Ольга вздрогнула, подняла на меня глаза и, почему-то не удивившись, слабо улыбнулась.

– Оля, в чем дело, как ты сюда попала?

– Поесть зашла, а вообще-то, я тебя разыскиваю.

– Меня! – поразился я. – Ты это серьезно? Тогда почему здесь, а не на Красной площади или на Канарах?

– Потому, что там тебе делать нечего, а где-то здесь ты должен был обязательно появиться. На тебя в доме Дмитриева устроили засаду.

Меня такая осведомленность о моих планах, мягко говоря, насторожила, и я не нашел ничего лучшего, чем задать дурацкий вопрос:

– А если я там не появлюсь?

– Должен появиться, раз тебя там будут ждать.

Рациональное зерно в такой логике было, только неясно, какое.

Я даже подумал, что об этом стоит поразмыслить на досуге.

– А почему ты не у Круговых?

– С этими гадами покончено, – сердито нахмурив брови, сообщила девушка. – Слушай, а почему ты в меня не влюбился?

– Не знаю, – честно признался я. – Может быть, не успел или не могу забыть жену. Потом, ты увлеклась Андреем, и мне показалось, что это всерьез и надолго.

– Мне тоже, – грустно подтвердила девушка. – Кто же мог подумать, что он такой жлоб и скопидом.

– Оленька, не говори загадками, – взмолился я. – Что произошло?

– Да, собственно ничего особенного. Когда ты уехал, эти гады начали между собой шушукаться. Я сначала не придала значения, а потом «мамусик» мне объяснила, что они тебя подставили, чтобы выгородить своего Андрюшу.

– А ты этого сразу не поняла?

– В том-то и дело, что нет. До меня дошло, когда Валентина стала меня просвещать, что мы должны думать только о своей семье, и если я собираюсь быть Андрею верной женой, то должна забыть своих родственников, ну и тому подобную муть. Я сначала не придала значения, а потом стала подслушивать…

– Подслушивать нехорошо, – машинально сказал я.

– Ага, нехорошо! Мне что, нужно было уши себе затыкать? Знаешь, как они стали орать, когда ты пропал с их гребанной машиной! Ты ее, кстати, куда дел?

– Продал, – соврал я.

– Правильно сделал. Так вот, когда ты пропал, все про них и выяснилось. Так мало того, что они тебя проклинали, они сначала поливали друг друга, а потом принялись за меня. Мол, у нас семья жуликов, и я не достойна быть женой их сыночка. Валька вообще сказала, что мы люди разного круга. Ну, я им и выдала, чтобы моих родственников не оскорбляли!

– Откуда они знают твоих родственников? – удивился я.

– Ну, ты, Леш, и тупой, ты же мой двоюродный брат!