– Здравствуйте, Валентина Ивановна, я ее оставил во дворе.

– В каком дворе, Алешенька?

– Вы знаете, я был в таком ужасном состоянии, что адрес не запомнил. Я потом ее найду, когда мы с Вениамином Ананьевичем утрясем наши имущественные дела…

– Алешенька, голубчик, ты знаешь, она нам сейчас очень нужна! – ласковым голосом проворковала милая женщина. – Вспомни, где ты ее оставил.

– Хорошо, Валентина Ивановна, я постараюсь, как только вспомню, тотчас же перезвоню, – пообещал я и прекратил разговор.

– Аарон Моисеевич, пожалуйста, выбросите телефон, а то нас чего доброго, еще запеленгуют.

– Чего им от вас нужно? – поинтересовался Гутмахер, «отключая аппарат и пряча его в карман.

– Свою машину хотят вернуть.

– Эту?

– Нет, на эту я обменял их «Фольксваген».

– Правда? Но ведь это не очень этично… да и где вы нашли такого глупца, который согласился поменять отечественную машину на иностранную!

Я посмотрел на старика, предполагая в его словах подвох или иронию, но он был и вправду удивлен. От такого сермяжного патриотизма я даже слегка прибалдел.

– Вы думаете, что старый «Москвич» лучше нового «Фольксвагена»?

– Ну, я не уверен, что лучше, у немцев всегда была неплохая техника, однако, «Москвич» очень хорошая машина, я сам где-то читал, что его называют «Русским чудом».

– «Москвич» чудом? Когда и где вы это читали?

– Не помню точно, кажется, в семидесятые годы…

– В таком случае, не стану спорить, я в то время только родился. А чем вам не нравятся иностранные машины?

– Я слышал, что они не очень надежные, да и с запчастями, вероятно, большие сложности.

– Это вы тоже в газете прочитали, году в пятидесятом?

– Нет, это я сам предположил.

– Понятно.

– А что, это не так?

– Не совсем. Слышали старый еврейский анекдот: «Хаим, правда, что ты выиграл в лотерею сто тысяч рублей? ». «Правда, но не совсем. Не в лотерею, а в преферанс, и не сто тысяч, а десять рублей, и не выиграл, а проиграл». Так же и с вашим «Русским чудом».

Так за светскими разговорами мы доползли до кольцевой дороги. Я старался держать себя естественно и не показывать, что нервничаю. Шанс, что в такую гнусную погоду автоинспекция выдернет из третьего ряда старенький «Москвич», был небольшой, но все-таки был, и у меня начала слегка подрагивать нога. Как назло, перед постом ГИБДД светофор переключился с зеленого на желтый. Проехать на него было можно, но я подстраховался и остановился точно на «Стоп» линии. Два инспектора, стоящие около будки, равнодушно посмотрели на трусливого чайника и вытащили из транспортного потока дорогую иномарку, продемонстрировав, что у всех должностных лиц в нашей стране в работе существует только свой личный интерес.

Я спокойно сидел, откинувшись на спинку сидения, пока не зажегся зеленый свет. После чего, не торопясь, тронулся с места, Наконец-то мы покинули город и оказались в области, где, я надеялся, у милиции другие ориентиры и ориентировки.

– Вот видите, какая «Москвич» замечательная машина! – неожиданно заявил Аарон Моисеевич, когда мы очередной раз каким-то чудом выбрались из снежной каши на относительно чистый участок дороги.

– Вы абсолютно правы, только он все-таки больше похож на корыто на колесах, чем на современный автомобиль.

– Это чистой воды инсинуация! – рассердился Гутмахер. – «Москвич» чудесно подходит к нашим дорогам и климатическим условиям.

– По-моему, это в вас говорит квасной русский патриотизм, – подначил я новоявленного почвенника.

Как многие талантливые люди, мой визави в отдельных случаях, когда дело не касалось его специальности, демонстрировал удивительную тупость.

– К вашему сведению, патриотизм отнюдь не ругательное слово, а совсем наоборот, – поделился своим наблюдением Аарон Моисеевич.

– Согласен, но только не в том случае, когда это имеет отношение к нашему автомобилестроению. Раньше, если вы помните, у наших машин не было конкуренции, а были только очереди за ними, отсюда и качество Притом они слишком конструктивно устарели, стали просты, как телега.

– Любой механизм, чем он проще, тем функциональнее, – перевел разговор в другую плоскость собеседник.

У меня было достаточно доводов против такой упрощенной концепции, но попусту спорить не хотелось, да и дорога не позволяла расслабляться. – Нам нужно зайти в хозяйственный магазин, без специального оборудования мы не сможем попасть в тот дом, – сказал я, когда мы въехали в очередной подмосковный город.

– Ох, извините, но я в спешке забыл наш список, – повинился Гутмахер.

– Ничего страшного, разберемся на месте.

Однако, сразу «разобраться» нам не удалось. Приспособления, чтобы проникать в чужие дома, в хозяйственных магазинах не продавались, пришлось «комбинировать» из имеющихся товаров. В конце концов, после нескольких попыток нам удалось подобрать необходимую оснастку. Я вбухал довольно много денег в инструменты, но зато можно было не опасаться застрять перед железными дверями или оконной решеткой. Теперь у нас была даже такая редкость, как аккумуляторная «болгарка» с несколькими отрезными кругами для металла.