Зажмурив глаза, я полез наверх к свету и воздуху. Как только я поднялся на пару ступенек, сразу стало легче. Теперь свет хоть как-то проникал в забитые черной гадостью глаза. Я ужом нырнул в комнату, но выбраться из камина не успел. Прямо ко мне из дальней части комнаты бежал какой-то человек. У него были выкаченные глаза и он, кажется, что-то кричал.

На полу корчились двое раненых. Они были живы, но все в крови. Один сидел на полу и широко раскрывал рот, но никаких звуков не издавал. Второй увидел меня и пополз к дверям, оставляя за собой кровавый след.

– Стой! – попытался закричать я, но сам себя не услышал. Нужно было выбираться из камина, но что-то держало меня. Тогда я ухватился за стенки арки и, что было сил, рванулся вперед, пытаясь вырваться наружу. Однако, это не помогло, меня заклинило в дурацкой позе, а сидевший на полу человек, глядя мне в лицо, медленно вытаскивал из плечевой кобуры большой черный револьвер. Время почти остановилось. Между нами было не больше метра. Я понял, что это конец. Что-нибудь сделать я просто не успею. Он уже оперся спиной на опрокинутое кресло с разодранной осколками обивкой и навел круглую дырочку ствола прямо мне в лоб. Мне осталось жить, пока он дожмет спусковой крючок, и пистолет плюнет в меня всплеском огня.

То, что произошло потом, я успел заметить несфокусированным, пространственным зрением. В воздухе мелькнул черный блестящий ботинок, и его носок ударил в то, что было смутно видно дальше ствола пистолета, чье-то лицо. Самого удара я не услышал. Звуки до меня не доходили. Удар был такой силы, что на заднем плане мелькнула и куда-то исчезла маячившая человеческая голова.

– Как пенальти, – отстраненно подумал я.

Дальше действие разворачивалось не менее драматично. Ботинки – теперь я видел их оба, глянцевые, со шнурками, и две глаженные, с острыми стрелками брючины, которые находились над ними, – побежали к входной двери, до которой уже дополз второй раненый человек. Я напрягся, ожидая нового футбольного удара, но ноги расправились с этим раненым по-другому – наступили ему на шею. Тот попытался дернуться, забросил вперед руки и застыл на месте.

Я уже начал приходить в себя и, пошарив под собой, обнаружил то, что мешало мне вырваться на свободу: мой висящий на груди «Шмайссер» зацепился за каминные колосники.

Я потянул его назад, приподнялся и вдруг свободно вывалился в каминную топку. В глазах постепенно проходила черная муть и начал возвращаться слух. Я услышал, а потом и увидел, как ко мне приблизились все те же черные ботинки и остановились прямо перед лицом.

– Долго же ты сюда добирался, – произнес надо мной глухой голос. – Я уже думал, что ты так и останешься в трубе.

Слова до моего сознания дошли, но понять их смысл не получилось. Тогда я просто сел на полу и поднял глаза на неожиданного союзника, спасшего мне жизнь.

– Ты как сюда попал? – не успев даже удивиться, спросил я хлыщеватого эксперта по драгоценным камням. Потом вспомнил, что зовут его Вадим, и к нему ушла моя революционная подруга Даша Ордынцева.

– А где Дарья?

– Здесь, в доме, – ответил он. – Ты можешь встать?

– Почему же не могу, конечно, могу, – заверил я и, действительно, сначала встал на четвереньки, потом на колени и наконец поднялся на ноги. Пол подо мной качался, но не очень, устоять было можно.

– Ну и вид у тебя! – иронично произнес лощеный Вадик.

Он только что убил двух людей, но держал себя так, как будто зашел на минуту в гости к хорошему знакомому.

– Нужно что-то делать, сейчас сюда прибежит охрана, – тупо сказал я и попытался передернуть затвор пистолета-пулемета.

– Никто не прибежит. В доме, кроме нас с тобой и Даши, никого нет, и без вызова сюда никто не войдет. Сейчас тебе нужно отмыться и поменять одежду, потом мы уедем.

Мы пошли к выходу из зала, и я окончательно пришел в себя.

– Как вы здесь оказались? – спросил я.

– Я служу, вернее, служил у господина Дмитриева секретарем, – просто ответил Вадим. – А Даша была в роли заложницы. Теперь все плохое кончилось.

Я ничего ему не сказал и ни о чем не спросил, но теперь все нелепости и неясности последних дней прояснились. Стало понятно, почему на меня вышла банда Дмитриева. Первопроходцем был этот самый Вадик, увидавший у нас с Дарьей бесценные брошки. А позже я подставился сам, показав приемщику антикварного магазина саблю. Поэт все связал воедино и решил хорошо заработать. Так что никакой мистикой тут не пахло. Тут был один сплошной бандитизм.

Мы с Вадимом вышли из зала и попали в большую, двухэтажную прихожую, большую часть которой занимала шикарная лестница.

– Ванные комнаты на втором этаже, сам сможешь подняться?

– Попробую, – пообещал я и, цепляясь за перила, начал с трудом подниматься наверх. – Так что с Дашей?

– С ней все в порядке. Скоро увидитесь.

Когда я увидел себя в зеркале ванной комнаты…

– Мойся, а я попробую подобрать тебе чистую одежду, – пообещал Вадим, как мне показалось, без особой охоты оставляя меня одного.