— Нет, — категорично сказал он. — Мы доберемся на повозке. Если уж мне нельзя пользоваться духовными силами, так и быть, я не стану этого делать.

— Это серьезный вопрос, старейшина Шен. Напоминаю, что эти обещания нужны не мне, а вам. Не относитесь к этому с пренебрежением.

— Мы доберемся по земле, — еще раз повторил Шен.

Заг махнул на него рукой и пошел прочь. Муан остался стоять рядом.

— Ты уверен, что не стоит воспользоваться его предложением? — с сомнением спросил он.

Шен еще раз посмотрел в удаляющуюся спину старейшины Зага.

— Я не полечу с ними. И дело даже не в том, что мне не хочется этого делать. У меня закрадывается стойкое подозрение, что Заг не имеет ни малейшего понятия о моем состоянии. Это для него новый случай в практике. Конечно, подобное вызывает интерес, однако я не собираюсь становиться подопытным или позволять экспериментировать с собой. Главное — что я чувствую себя хорошо, разве не так?

Чувство бессилия и тревоги разрывало Муана изнутри. Он не знал, что делать и как будет правильнее. Что, если выбор Шена приведет к печальным последствиям? А что, если Заг, наоборот, навредит ему своими предположениями?

— Я принял решение, — глядя на него, произнес Шен. — Мы доберемся до ордена по земле.

С проклятьем в деревне серодобытчиков было покончено. Лекари во главе с Загом и Шен с компанией практически одновременно выехали из деревни, только первые улетели на мечах, а последние вывели повозку на дорогу, и, не обращая внимания на пристально наблюдающих за ними местных жителей, отправились прочь, не оглядываясь.

Целая тройка лошадей, привязанная к повозке сзади, смотрелась нелепо. Первоначально привязывался только личный конь Риту, которого она забрала с собой из дому, теперь же лошади Ала и Аннис тоже оказались без седоков. Так что повозка стала смотреться довольно нелепо: две запряженные в нее лошади и еще три запасные.

Четыре дня пролетели без происшествий. Шен за это время не пользовался своими духовными силами, как и обещал Загу, хотя с каждым днем все больше тяготился этим обещанием. Ал вместе с Риту ехал в повозке и почти все время был в поле зрения, но на попытки Шена проверить, как там его рана, отвечал категоричным отказом, аргументируя тем, что все уже давно зажило. Подобное отношение несколько уязвляло, ведь Шен искренне пытался помочь, но он решил не заострять на этом внимание, чтобы не чувствовать себя еще глупее. Муан не терпящим возражений тоном заявил, что не будет сворачивать никуда с главного тракта, кроме больших хороших гостиниц, и следовал этому неукоснительно, хоть никто (и уж тем более Шен) не пытался как-то повлиять на это решение.

Вот так через четыре дня они прибыли в орден РР. День уже клонился к вечеру, по пути на пик Таящегося ветра им встретилось мало знакомых. Шен вылез из повозки и со вздохом осмотрелся по сторонам. Вот он и «дома».

К сожалению, сразу отправиться на свой родной черный пик он не мог: рядом с ним стояла внучка, которую нужно куда-то определить. Так как Шен не имел об этом никакого понятия, он решил перво-наперво отвести ее поприветствовать второго двоюродного дедушку.

Муан, в последнее время часто хмурящийся, передал поводья ученикам, отрабатывающим наказание в конюшне, а Шену буркнул, что отправится к себе. Шен кивнул, не развивая диалога.

Ал проводил учителя и Риту до начала моста на пик Золотой зари и попрощался с ними в ответ на прощание учителя. Ему было обидно, что его отослали таким вежливым образом, но это давало возможность последовать за учителем втайне. Выждав, когда учитель и Риту отойдут подальше, Ал замаскировал свою заклинательскую ауру и последовал за ними. Ему нравилось вот так вот молчаливо идти за учителем, это создавало ощущение, будто они прогуливаются вместе.

Так как Шен обещал старейшине Загу, что не будет пока пользоваться своими духовными силами, ему приходилось расхаживать между пиками пешком. После того как отдал внучку на попечение главе ордена, он направился на свой пик Черного лотоса, а Ал молчаливой тенью последовал за ним. Наблюдая за тем, как он медленно идет по мосту, Ал подумал, что мог бы так следовать за ним годами, глядя на его статную фигуру и оберегая его покой. Учитель остановился на середине моста и посмотрел на серые вершины гор, глубоко вздохнув. Он выглядел задумчиво и меланхолично, впрочем, он почти всегда так выглядел, когда его взгляд цеплялся за красоту окружающего мира. Ал не мог понять, на что он смотрит. В этих горах нет ничего интересного. Единственное зрелище, достойное внимания, сейчас перед глазами самого Ала.

Учитель отвернулся и пошел вперед. Прогулка подошла к концу, и он скрылся в своем черном замке. Ал не решался прокрасться внутрь, поэтому поклонился тяжелым дверям и направился прочь.

Счастливое путешествие с учителем закончилось, пора возвращаться на ненавистный пик Таящегося ветра. Когда именно это место стало столь ненавистным для Ала? Он на самом деле устал там находиться, а контраст между тем, как относится к нему учитель, и как относятся на пике Таящегося ветра, только сильнее подогревал эту неприязнь.

Хотя, многое сильно переменилось с тех пор, как он стал учеником старейшины Шена. Парню оставалось надеяться, что в будущем все еще сильнее изменится. К сожалению, как бы он ни мечтал перебраться на пик своего учителя, как положено другим ученикам, осознавал, что применительно к нему это невозможно. На пике Черного лотоса запрещено жить ученикам, это не изменится, как бы Ал ни просил. Все из-за давней истории, о которой до сих пор ходят слухи. Все из-за того, что пик Лотоса стал пиком Черного лотоса. Только человек, обладающий столь высоким уровнем духовной энергии, как его учитель, может жить там.