Шрифт:
Мы никогда бы не вспомнили эту даму, если бы ее имя не вошло в нашу память благодаря имени Пушкина, прежде всего. Шампанское Клико Александр Сергеевич пил и перед свадьбой, на мальчишнике, и на свадьбе, и с Иваном Пущиным, другом бесценным, когда они свиделись в Михайловском.
Иван Пущин вспоминал:
— В Острове, проездом ночью, взял три бутылки Клико и к утру следующего дня уже приближался к желаемой цели.
А желаемая цель — Михайловское, Пушкин. В Михайловском друзья праздновали свидание — пили шампанское Клико за Русь, за Лицей, за отсутствующих друзей. На прощание, уже за полночь, грустно чокнулись стаканами, как будто чувствовали, что последний раз вместе и пьют на вечную разлуку. Так и случилось! Остановится на Тверском бульваре счастливая карета, не доедет она до счастливой цели… Никто в ней не доедет.
Может быть, Александр Сергеевич пил шампанское Клико и в новогоднюю ночь у Владимира Одоевского, и при рождении детей, и на именинах Натальи Николаевны.
— Будь молода, потому что ты молода и царствуй, потому что ты прекрасна.
Пил шампанское и в ресторане Дюме с «холостою шайкою», и в ресторане «Талона».
— Шипи, шампанское, в стекле.
И оно празднично шипело. Пушкин любил праздники. Но кабаки никогда не любил и считал их злом, печальным и опасным безрассудством. У «Талона» мы с Викой были. В бывшем ресторане «Талон», конечно, где теперь кафе и кинотеатр «Баррикада». В этом доме.
Квартал Невского проспекта между улицей Герцена и р. Мойкой занят большим домом № 15, в котором размещается кинотеатр «Баррикада». Это один из самых старых домов проспекта. Был построен в 1768—1771 гг. В нем проживал Н. И. Греч, у которого летом 1825 г. гостил поэт-декабрист В. К. Кюхельбекер. Здесь же был ресторан «Талон», который часто посещал А. С. Пушкин.
Пил Клико и Лермонтов: и с друзьями царскосельскими гусарами, и в «Красном кабачке» на петергофской дороге. Может быть — в новогоднюю 1836 года ночь, в Тарханах. И в боевых кавказских отрядах «в кругу армейских товарищей», и на молодежном бале в Пятигорске, и, может быть, на самом последнем в жизни пикнике, уже всего за несколько часов до гибели, до нацеленного в грудь крупнокалиберного пистолета.
Сотрудникам музея Лермонтова в Пятигорске удалось разыскать здание, в котором находилась загородная гостиница с рестораном («Шотландка»), из которой Лермонтов направился на дуэль. Когда подняли позднейшие настилы полов, обнаружили кованые гвозди, что и послужило одним из доказательств возраста постройки, соответствующей лермонтовскому периоду.
Пушкин предпочитал последний лепт (лепт — грош) отдать за шампанское, чем за императора. И Лермонтов шутил еще в юности:
— Я люблю очень дно доставать на пирах в чаще!
Тоже предпочитал последний лепт отдать за чашу с вином, чем за императора.
Так что же оно такое — шампанское?
Напиток из лучших сортов винограда, который вначале осветляют порошком из виноградных косточек. Затем добавляют рыбий клей, изготовленный из хрящей красных рыб, — оклеивают. Потом напиток отдыхает, потом его фильтруют, кладут дрожжи, добавляют ликер и «загоняют» по бутылкам, которые предварительно моют щетками из гусиных перьев и ополаскивают в проточной воде. Три года напиток выдерживается. Вновь очищается. Это все — ремюаж и дегоржаж. А потом наступает бракераж — ставят под сильный источник света: напиток должен быть совершенно чистым и светло-соломенной окраски. Или, как говорят мастера шампанского, это солнце, пойманное рукой и погруженное в искристую влагу. Готовые бутылки одеваются, делаются нарядными — фольга, кольеретки, этикетки. И вот только тогда шампанское загрохочет весело, празднично и зашипит в стекле.
Корабли с шампанским мадам Клико из Финского залива поднимались по Неве в Петербург и направлялись к порту, где были фондовая биржа и пакгаузы для хранения прибывающих товаров. Здесь, возможно, и хранилось шампанское мадам Клико. Заключались на него сделки, и оно попадало уже в какой-нибудь торговый склад — «буян». Сейчас в здании фондовой биржи — Центральный военно-морской музей и военно-морская библиотека. В пакгаузах — учреждения Академии наук.
Сувенирная бутылка шампанского «Вдова Клико» стоит у нас рядом с таким же сувенирным гусиным пером из Царскосельского лицея; на гусином пере воспроизведен автограф Пушкина.
Мы откроем шампанское. Только когда? При каком случае? Это и решать случаю.
Разговариваем с виноделом Ларисой Михайловной Валуйко. Сидим в «Массандре», в рабочей комнате Ларисы, совсем недалеко от винотеки.
Лариса недавно вернулась из поездки по Испании. Была и в знаменитом винодельческом городке Хересе-де-ла-Фронтере. Поразила испанцев как винодел. Испанцы не успокаивались, проверяли ее, давали ей различные пробы хереса, и Лариса безошибочно выделяла хорошие сорта.
— Я спросила, какое у них сохраняется самое старое вино? Выяснилось — начала нашего века. На что я, не без гордости, ответила, что у нас есть вино конца позапрошлого столетия, конца восемнадцатого века! Вино времени Франсиско Гойи. И не просто вино, а херес, рожденный в городе Фронтере. Вы бы видели, что с испанцами сделалось!
— Лариса, — говорю я. — А может такое быть, чтобы в «Массандре» нашлась бутылка вина 1799 года? Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Понимаю. Сейчас ты спросишь, а нет ли в «Массандре» вина 1814 года? Какого-нибудь «Кучук-Ламбата». Был прежде такой сорт.
— Верно. Спрошу.
— И ты хочешь, чтобы виноделы положили и эти две бутылки рядом — год рождения Пушкина, год рождения Лермонтова. Начало и конец.
— Все верно, — улыбаюсь я. — Кипренский, когда писал портрет Пушкина, поставил свечу, а перед свечой — бокал с вином: Кипренскому нужны были краски, «полные света и трепета».