Где-то здесь на снегу была разостлана, пропитанная кровью, шинель Данзаса, на которой лежал и сделал свой последний дуэльный выстрел тяжело раненный Пушкин. Лежал, опершись на руку, уже умирающий и никогда уже больше не умерший…

Обелиск составляли пять больших каменных блоков. Прикрыли собой квадрат земли, испросив его у мирской суеты, у прохождения времени, сделав его безвременным или, как записано в библейских сказаниях, «Заповедали его в тысячу родов». Пять камней невольника чести. Пять камней коварного шепота невежд. Пять камней злословья. Пять камней мучений, которых вынести не мог. Пять камней жажды мщенья. Пять камней сего мига кровавого. Пять камней навсегда свободного, смелого дара.

С этого квадрата земли Данзас поднял окровавленного Пушкина. Поэтесса Надежда Теплова, родившаяся в один год с Лермонтовым, тоже в 1837-м, написала стихотворение на смерть Пушкина: «Великому — предначертанье! Прекрасному — мгновение одно!»

Анна Ахматова о Пушкине:

— Он единственный.

Константин Паустовский:

— Чтобы понять до конца, что значит Пушкин для нас, надо представить себе хотя бы на минуту, что Пушкина никогда не было. Насколько мы бы тогда обеднели!

Марина Цветаева:

— Первое, что я узнала о Пушкине, это — что его убили… Пушкин был мой первый поэт, и моего первого поэта — убили.

Мальчик Гена в беседе с корреспондентом газеты «Комсомольская правда» Зоей Ерошок:

— Дантес стрелял в Пушкина и попал в сердце. Пушкин стрелял в Дантеса и попал в пуговицу. У Пушкина было большое сердце. Дантес сразу в него попал. А у Дантеса не было сердца — пуговица вместо него. Мне это один пацан рассказывал.

…Совсем недавно приезжала из Москвы правнучка поэта Наталья Сергеевна Шепелева. Сидела на скамейке у обелиска. Сидела долго среди почерневших деревьев, вобравших в себя прошлое, среди берез, которые, возможно, были свидетельницами поединка. Как долго живут березы?.. Сидела в тишине, вдали от мирской суеты.

Как всегда, у обелиска были люди, конечно же никто не мог знать, что сейчас среди них находилась и правнучка поэта.

…Пулю, от которой погиб Пушкин, сохраняли. Кто? Неизвестно. Оправили в золото, чтобы она была вечным кровавым мигом.

В 1899 году в «Петербургских ведомостях» было опубликовано: «На вид это маленький, кругленький, темный шарик, изящно отделанный в золото в виде брелока, но без содрогания на него смотреть невозможно!»

Где пуля теперь? Тоже неизвестно. И не надо известий о ней!

Красные рябины. Черная вода в Черной речке. Красная станция метро. Черная станция метро. И опять красные рябины. Квадрат земли, квадрат тишины. Пять каменных блоков. Жизнь сжала этот островок; не тронула и не трогает. Запечатала его.

Пришла группа молодежи. Ребята встали рядом с нами. У них красные гладиолусы, темно-красные, почти черные, почти траурные факелы. Здесь лежал сын человеческий уже умирающий и никогда больше не умерший. И мы в нашей жизни часто подвизаемся силою духа его.

В Гурзуфе, в старинном парке, окружающем дом, где у Раевских гостил Александр Сергеевич, он подбирал каштаны и уносил их с собой. Мы с Викой подбираем теперь в Гурзуфе каштаны. Именно гурзуфский каштан Вика и подарила Ларисе Валуйко. Как долго живут каштаны?

Леонид Борисович Тарасов наш постоянный советчик из Ленинграда рекомендовал в письмах: «Если вы хотите проникнуть в пушкинский Петербург, для этого необходимо «войти» в Ленинград не только в определенном месте, но и в соответствующее время года, суток и при соответствующей погоде. Нужно появиться после дневного многолюдия и шума и до того, как вспыхнут яркие фонари.

Эта временная лазейка в прошлое очень узка, но только она позволяет побывать в пушкинском Петербурге».

…Пушкинский Петербург. Лермонтовский Петербург. Маршруты с краткой информацией, которую составляет Вика. Еще в Москве. Я, как всегда, заношу маршруты в нашу записную книжку с дневничком:

Большая Миллионная (Халтурина, 30) — дом Евдокии Ивановны Голицыной. «Princesse Nocturne» («Ночная княгиня»), которую Карамзин назвал Пифией и сообщил Вяземскому, что Пушкин в нее «смертельно влюблен и проводит у нее все вечера». Гадалка предсказала княгине, что она умрет в своей постели ночью. Чтобы обмануть судьбу — княгиня днем спала, а ночью собирала гостей. Приемы ее начинались поздним вечером и оканчивались только утром. Ночная княгиня, Евдокия Ивановна Голицына, прожила между тем семьдесят лет. В доме Ночной княгини сейчас общежитие. Здание внутри чуть ли не полностью перестроено.

Малая Морская (Гоголя, 10) — дом Натальи Петровны Голицыной. В доме сейчас лечебное учреждение. «Princesse Moustache» («Княгиня Усатая»), один из прообразов Пиковой дамы. Ее внучкой, тоже Натальей Голицыной, урожденной Апраксиной, Пушкин был увлечен в молодости. Вписал ей в альбом 22 сентября 1826 года:

Но потом отношения переменились, и Пушкин стал называть Наталью Голицыну Tolpege (Толпега — бестолковая женщина). Дом Апраксиных, где она выросла и где был широко известный домашний театр, который посещал и Пушкин, стоит в Москве, недалеко от нас — угол Арбатской площади и улицы Фрунзе (Фрунзе, 19). Перестроен.