Шрифт:
Ранние записи: «Первая встреча суворовцев с потомками участников Отечественной войны 1812 г. и других великих людей России произошла 18 октября 1964 года в музее-панораме «Бородинская битва». На торжественную часть были приглашены воины подшефной музею войсковой части, а также правнучка А. С. Пушкина Наталья Сергеевна Шепелева и правнучка Н. Ф. И. Елизавета Алексеевна Гродецкая». И дальше запись, май 1965 года: «Была проведена экскурсия на Бородинское поле 3 роты во главе с офицерским составом и при участии праправнучки фельдмаршала Кутузова Натальи Михайловны Хитрово и некоторых потомков Пушкина — Натальи Сергеевны Шепелевой, Григория Григорьевича Пушкина с сыном Александром и Кологривовым Александром Всеволодовичем с сыном Андреем».
— Офицеры лейб-гвардии Измайловского полка поручик Татищев и прапорщик Оленин — два близких друга — были смертельно ранены одним ядром. Похоронили обоих в Можайске в одной могиле, — рассказывал мне Казачков. — Спустя 155 лет прах их был перенесен и с воинскими почестями предан земле Бородинского поля. На траурной торжественной церемонии присутствовали мои суворовцы. Они стояли на том месте, где стоял когда-то старейший полк русской гвардии. И как написано там невдалеке на памятнике: Доблесть родителей — наследие детей. Все тленно, все преходяще, только доблесть никогда не исчезнет, она — бессмертна. На Бородинском поле в двенадцатом году в составе гвардейского флотского экипажа сражался мичман Лермонтов, а мой однокашник по кадетскому корпусу Петр Николаевич Лермонтов, отдаленный родственник поэта и мичмана, тоже сражался на Бородинском поле, отстаивал Москву в сорок первом. Награжден был орденом Отечественной войны, а за гражданскую войну у него имелся орден Красного Знамени.
Я слушал Казачкова. У Петра Николаевича Лермонтова я уже был, знал его.
— Около тридцати пяти лет назад я занялся генеалогией русских известных фамилий. Основные группы — окружение Пушкина и Лермонтова, декабристы и участники Отечественной войны двенадцатого года — главная моя работа. Имена шестисот потомков участников войны двенадцатого года у меня уже собраны. Вообще мечтаю сделать таблицу родственных связей всех знаменитых людей России XIX века! В помощь историкам. А может быть, и для школьников.
Я сразу понял:
— Вы начали ее делать.
Он кивнул.
Ай да Владимир Алексеевич! Ай да суворовец Казачков!
— Какая же она получится по размеру?
— Сейчас четырнадцать метров. Если дойти до конца, метров двадцать пять будет!
— Хах-ха-ха! — не сговариваясь, засмеялись полным смехом мы с Казачковым. И я подумал — как нам с Викой в эти дни везет на людей: семья Ярмолинских, линотипистка Дина Васильева, Валентина Михайловна Голод, солдат Николенко, Камсар Нерсесович Григорьян, Наталья Сергеевна Шепелева, Елена Дмитриевна Гутор-Кологривова, теперь Владимир Алексеевич Казачков. Все они заключают в себе прекрасную часть России, или, как сказал бы о них Александр Сергеевич Пушкин, они источник нравственного достоинства и сочувствия к прошлому своего Отечества. Уважение к предкам единственная плата, на какую имеют заслуженное право лица, исчезнувшие с земли.
— Великие люди России перестали быть для меня книжными, архивными именами. Превратились в сограждан. Начались мои знакомства и с живыми их потомками. Праправнучка Кутузова — Наталья Михайловна Хитрово. У Дениса Давыдова есть правнук Лев Денисович Давыдов и правнучка Софья Денисовна Вельяшева. Познакомился я и с дальними родственниками генерала Раевского. Владимир Михайлович Загоскин — правнук писателя Загоскина, участника Бородинской битвы. А сам Владимир Михайлович Загоскин сражался в Отечественной войне теперь.
Владимир Алексеевич называл имена, факты, никуда не заглядывая: все по памяти.
— Встречался я с ними или в музее-панораме, или на Бородинском поле, или в суворовском училище, куда я их приглашал. Или у меня на подшипниковом заводе. Был я хорошо знаком и с Елизаветой Алексеевной Гродецкой, правнучкой Н. Ф. И., как вы уже знаете из моих записей. Жила она на Большой Пироговской улице. Жила замкнуто, одиноко в последние годы после смерти мужа. Муж — глазной врач из потомков атамана Платова, генерала от кавалерии, участника «почти всех войн конца XVIII — начала XIX века».
Я спросил:
— Маклакова, у которой Ираклий Андроников первым обнаружил в старом сундуке портрет Н. Ф. И., кем доводилась Гродецкой?
— Ее мать. Прежде, с мужем, Елизавета Алексеевна жила в Зачатьевском переулке. Знаете? Район Остоженки.
— Где Зачатьевский монастырь?
— Да, да. Жила в квартире, как она говорила, принадлежавшей в давние времена одному из братьев Киреевских. В квартире сохранился даже камин, у которого когда-то сидел Пушкин.
— Кажется, она умерла? — спросил я. — Очень хотел с ней встретиться, с правнучкой Н. Ф. И. … Все откладывал до лучшего времени.
— Да. Совсем недавно умерла. Мы вот… уже в опасном возрасте. Хех-хе… Спешите, дорогой Михаил Павлович. Вышла поискать кошку, упала, сломала ногу. И больше с кровати не поднялась. Между прочим, она потомок князя Александра Даниловича Меншикова.
Н. Ф. И. — потомок светлейшего! Мы с Викой совсем недавно были на открытии филиала Эрмитажа — Меншиковского дворца на Неве. Дворец почти полностью восстановлен. Нам много интересного рассказал директор Эрмитажа академик Борис Борисович Пиотровский.