— Спасибо большое за обед. Обязательно приедем к вам в ближайшее время.

Я улыбаюсь родителям Демида, еще раз крепко обнимаю его маленькую сестренку.

Естественно, за столом разговор коснулся и помолвки. Никто не удивился, что все так, приняли как само собой разумеющееся.

Дальше немного вождения, где я показываю себя полной неумехой, на что Демид лишь смеется и успокаивает, что первый раз он такой у всех.

А потом я переодеваюсь в своей комнате (хоть в доме и поселились родители Демида, у каждого из нас осталось здесь по комнате, а также свободный доступ в любое время) и мы едем в ресторан.

— Один из лучших, Ульяна, — сообщает мне Демид, — обрати на это внимание.

Но почему-то подъезжаем мы не к ресторану, а к…

— Эй, Демид, куда ты меня привез?

Осматриваю длинную взлетную полосу и… небольшой самолет с приставленным к нему трапом, словно он ожидает только нас.

— Что… что это значит?

— Разве я не сказал? Osteria Francescana находится в Италии, и проще туда долететь, чем доехать. Шикарная кухня, романтичная обстановка. Отличное место, чтобы сделать тебе предложение по всем правилам.

— Но… ты… у тебя что… свой самолет?

— Нет, арендовал. Для перемещений мне не нужны самолеты, забыла? Но сейчас не тот случай, я не хочу лишить тебя всех впечатлений. Пойдем.

Демид протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в его.

— Ладно, раз ты так хочешь, — бормочу я. — Только предупреждаю, я еще ни разу не летала на самолетах и сейчас мне очень, просто очень дико страшно.

— Все будет хорошо.

Но перед самым трапом я против воли начинаю тормозить.

— Демид, я боюсь.

— Не бойся.

— Все равно боюсь. А если он вдруг начнет падать?

— А если начнет падать, просто прижмись ко мне покрепче и забудь обо всем.

Демид обнимает меня и целует куда-то в висок.

— У тебя есть тот, кто не допустит, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Никогда не допустит.

И скорее умрет сам, завершаю я про себя и, отбросив глупые страхи, шагаю за Демидом вверх по трапу.

Самолет разгоняется, я прилепляюсь к окошку иллюминатора и, словно зачарованная, наблюдаю за тем, как мы отрываемся от земли и постепенно набираем высоту.

Дух захватывает от избытка впечатлений и ощущений, приятное волнение зашкаливает. Как в детстве, когда разрешили покататься на огромной и опасной карусели, которую раньше видел лишь издали и о которой не смел и мечтать.

Только сейчас в разы приятнее.

Потому что рядом со мной сидит Демид, который не допустит случиться ничему плохому. Его близость действует на меня, словно наркотик.

Взлетели.

Какое-то время я наблюдаю за тем, как мы парим над облаками, потом откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к Демиду. Его поза расслаблена, он улыбается, глядя на мое чуть ли не детское волнение.

Самолет очень просторный внутри, здесь есть отдельные кресла со столиками перед ними, но я выбрала сдвоенные места, чтобы мы сидели рядом.

Я дотрагиваюсь до его ладони, он берет мою руку в свою и начинает медленно поглаживать мои пальцы.

— Очень здорово, — говорю я, — у меня захватывает дух.

— Уже не так страшно?

— Только когда взлетали, сейчас меньше.

Я прислоняюсь к плечу Демида и тянусь к нему, чтобы поцеловать.

Он чуть наклоняет голову, чтобы мне было удобнее, и наши губы соприкасаются на короткое, но безумно приятное, мгновение.

Потом я снова отодвигаюсь и откидываюсь на спинку кресла. Но руку из его руки не убираю. Мне очень приятны его еле ощутимые поглаживания, не меньше, чем жесткий и горячий напор.

— Сколько нам лететь? — спрашиваю я, впитывая каждое его касание к моей коже.

— Три часа с небольшим. Считай, уже два с половиной.

Ничего не могу поделать, мне хочется больше его.

Я придвигаюсь к Демиду и устраиваюсь полулежа практически на нем, лицом разворачиваясь к иллюминатору. Скидываю туфли, и располагаю ноги на оставшемся свободном пространстве своего сиденья.

— Можно я так немного посижу? — спрашиваю я.

— Тебе можно все, — отвечает Демид и от серьезности его тона по позвоночнику пробегают острые искры мурашек.

Он чуть перемещается, облокачивая мою голову на свое плечо, теперь мне гораздо удобнее. И я могу видеть его лицо. Разглядывать черты, касаться пальцами легкой небритости на подбородке.