– Я полагаю, что у вас тоже не слабая фантазия.

– С фантазией у нас все в порядке, а вот, что касается деталей... все не предусмотришь, а писатели - народ скрупулезный. Он должен предусмотреть все нюансы, иначе роман его рассыплется... Так и у нас. Подчас из-за какой-то мелочи, которую не предусмотрели, проваливается вроде бы хорошо продуманная операция... Нет, серьезно, мистер Кейн, у нас с вами получится хороший тандем. Мы примерно одного возраста. Я буду вашим, Альтер Эго.

– У вас подходящий для этого портрет, - криво усмехнулся Джон.
– Этакий "Портрет Дориана Грэя".

– Ха-ха-ха! Ну, вот видите. Случай чего, валите все на меня...

– Достаточно, мистер Джексон, - остановил разболтавшегося главаря писатель.
– Мы с вами не одной крови. Одевайтесь и идемте в деревню.

Джон Кейн был недоволен Джексоном. Он оказался излишне болтлив. Главарь, по его мнению, должен быть воплощением мужества, пусть и бандитского. А мужество предполагает молчаливость. Болтливость вообще женская черта. То есть Джексон не отвечал стандартам главаря...

– Тьфу, ты, глупость какая!
– выругал себя Джон. Каким стандартам? Литературным? Но это же штамп - суровый молчаливый бандит. А бандит тоже человек. С кем ему поговорить, если вокруг одни недоумки и раболепная сволочь? Вот он и рад случаю... Не каждый день встречаешься с писателем. Тем более знаменитым.

– Ай-яй-яй! Погладь, погладь себя по головке. Скучаешь по светским тусовкам? "Ах, мистер Кейн!" "Скажите, мистер Кейн, что вы едите на завтрак?" - "Журналистов"...

Джексон позвонил в колокольчик. На звон вошел слуга, маленький человечек откровенно азиатской внешности. Как видно, Джексон, даже в отношении слуг отдавал предпочтение азиатам.

– Маркус, принеси мне все для двухдневного путешествия на яхте.

– Господин уезжает?

– Да, вот друг приглашает покататься на его яхте. Поторопись. Мы спешим.

– Слушаюсь, - азиат поклонился и вышел.

– Херси, а как же я?
– это подала голос та девушка, которая сидела под роялем. Теперь она стояла в дверях, все так же не одетая, и крашеным ногтем, как обиженный ребенок, скребла косяк.

– Иди спать. У меня дела, - коротко отшил её Джексон.
– И прикройся! Что за манера... Вы уж извините, мистер Кейн.

– Ничего, я привык. Моя жена столь же свободных нравов. В одежде.

Пришел опять микроскопический азиат, подал одежду Джексону, рядом поставил чемоданчик.

– Там все на два дня, - сказал он, указав на чемоданчик.
– Какие еще будут распоряжения, сэр?

– Принеси нам виски... Вы какое виски предпочитаете, мистер Кейн?

– Сейчас я выпью любое.

– О'кей!
– азиату, - принеси "Джонни Уокер".
– Кейну, - мой любимый.

– Вы не возражаете?
– сказал Джексон и снял полотенце с бедер.

Повернувшись к писателю мускулистым задом, главный бандит стал одеваться: трусы бейсболиста, тишотку с надписью на спине "Джексон", белые фланелевые брюки, белый китель и белую же фуражку с гербом какого-то яхт-клуба.

– Ну, как?
– спросил он Кейна, повернувшись к нему лицом, натягивая лаковый козырек на лоб.

– Ничего, сойдет, - сказал Джон.
– Только на моей яхте носить такую фуражку разрешается лишь мне. Ибо капитан на ней я.

– Маркус, принеси мне шляпу!
– сказал Джексон, зашвыривая за диван фуражку.

Азиат принес белую шляпу с большими полями, но не ковбойского фасона, а, скорее, европейского: с боков поля ровные, сзади - приподнято, спереди - прикрывает лоб. Стиль - "романтик", пятидесятых годов прошлого века.