Опять он попал в этот злобный район. Как-то так выходит, что он против своего желания все время сюда попадает. Вот они, группа парней, вываливаются из дверей супермаркета. Джон проходит мимо, не оглядываясь, но спиной чувствует - они смотрят ему в след. Сейчас побегут вдогонку. Так и есть - побежали: слышен топот ног, азартное дыхание. Джон резко с шага переходит на бег. Но у них разгон длился дольше. Они настигают его. Сейчас схватят. Главное, не упустить момент, когда придет подъемная сила. Да, теперь можно. Джон отталкивается ногой от земли - и взлетает. Невысоко. Почти сразу чувствуется, что подъемная сила ослабевает, начинается снижение по параболе. К счастью, дома здесь двухэтажные и поэтому он успевает перелететь над крышами, какими-то захламленными двориками, где нет ни входа, ни выхода, - и опуститься на параллельной улице. А ведь раньше, когда был молод, он взлетал чуть ли не в стратосферу. Во всяком случае, так высоко, что дух захватывало...

"В следующий раз не побегу, - подумал Джон, глядя в темный потолок каюты.
– Остановлюсь, и пусть делают, что хотят. В конце концов, это только сон. Я в нем господин, а они статисты. Они - фантомы, порождения моего ума. Как и герои моих книг. Однако, здорово они меня запугали, те подонки с битами...

Поздравляю тебя, приятель, у тебя, кажется, развивается синдром преследования".

Осторожно, чтобы не разбудить спящую Аниту, Джон повернулся на правый бок. Светящиеся цифры больших электронных часов показывали 3 часа 25 минут. Джон закрыл глаза.

Утро, как и вчера, и как уже много-много дней подряд, было пронзительно солнечным. Такие утра Джон называл бриллиантовыми, когда каждой жилочкой ощущаешь, что и для тебя еще не закрыто Царствие Небесное, что и ты можешь обрести спасение, несмотря на мерзлую грязь и ужас в твоем сердце.

Лагуна так и сияла. Внутренние берега атолла утопали в мангровых зарослях. Жизнь в этих райских местах очищает душу, подумал он. А ему надо очиститься от зловония нью-йоркской жизни, где "тени наши еще гуляют без нас".

И главное, ничего больше не писать. Вот закончит автобиографическую штуку и больше ни под каким видом не сядет за роман. А штуку надо докончить. Это тоже своего рода очищение...

К борту яхты причалила пирога. Прибыл младший брат Аниту - Оайе. Джон занимался его образованием, приучал читать книги - французские, английские и русские. Мальчик проявлял великолепные способности к обучению, гораздо в большей степени, чем его сестра. Это и понятно - ведь он много младше Аниту.

Оайе привязывает пирогу и, с ловкостью обезьянки, вскарабкивается на палубу. На мальчике надеты шорты, подаренные ему Джоном. Оайе знает, что иначе на яхту его не пустят.

Джон здоровается с Оайе за руку по западному обычаю, а мальчик, в свою очередь, здоровается с ним по обычаю аборигенов - нужно соприкоснуться лбами. "Чокнемся", - говорил Джон, наклоняясь. "Чокнемся", - смеялся мальчик. И они бились лбами, как бараны.

К слову, таким способом, только с большей силой, выясняют отношения два соперника, когда оба влюблены в одну девушку. Кто упадет, тот проиграл. Девушка достается победителю. Таким способом можно, если захотеть, убить соперника, ударив в переносицу. Раньше, до белого человека, это не считалось преступлением. По новому законодательству такое убийство тоже практически ненаказуемо. Очень трудно доказать умысел. Просто человек неловко поздоровался. Проявил излишек чувств, за что же его судить?

Поначалу Джон всерьез опасался, что островной ухажер Аниту однажды вызовет его на лобовой поединок. Поэтому тренировался каждый день - стучал лбом в пустотелый деревянный гик грот-мачты. И набил себе порядочную шишку, все равно, как правоверный мусульманин от усердного моления. Шишка постепенно выровнялась и затвердела. Теперь Джон своим лбом мог колоть кокосовые орехи.

Они сели завтракать. Аниту накрыла стол на троих. Оайе честно признался, что уже поел, но от лишней порции макуки не откажется. Тем более, что вторая жена отца ущемляет его в еде.

– А что, разве мамы не было?..
– спросила Аниту.

Уплетая сладкое, похожее на творог блюдо, мальчик сообщил сестре, что их мать больна.

– Ты должна навестить её, - сказал Оайе.

– Я и так сегодня собиралась идти в деревню.

– Может, мне пригласить Генри?
– предложил Аниту Джон.
– Он хороший доктор.