С папкой под мышкой он поднялся из убежища в спальную каюту. Закрыл люк, пнул рулон ковра, который, раскатился и закрыл тайный вход. Из спальни Джон направился в кают-компанию, опустился на корточки перед модным камином. Это был высокий цилиндр, поставленный вертикально, изготовленный из металла толщиной в броневой лист, с прозрачной лицевой стенкой. Блестящая гофрированная труба выходила из стальной округлой макушки, тянулась кверху, исчезала из виду, пробив потолок солона.

Джон открыл прозрачную стенку, сдвинув её вверх по полозьям вдоль цилиндра, положил папку в камеру сгорания, выдвинул заслонку трубы и поджег листы, выпирающие из-под картонной обложки. Когда пламя занялось, он закрыл лицевую стенку и, оставаясь на корточках перед камином, тупо смотрел на гудящий огонь.

Потом он снял со стены ружье.

Сунул руку в карман за патронами.

Знакомые шаги прошелестели по палубе, в солон спустилась Аниту.

– Ты зажег камин, как здорово!

Она уселась на шкуру зебры, расстеленной перед камином. Весело посмотрела на огонь, на Джона, на его ружьё. Он все еще держал его, тупо глядя на стволы, только успел вынуть руку из кармана, так и не коснувшись смертоносных цилиндриков. Аниту его взгляд истолковала по-своему.

– Не беспокойся, я его уже протерла, вчера, и даже смазала кокосовым маслом.

– Девочка, сколько раз я тебе говорил, что оружие нельзя смазывать кокосовым маслом, только специальным ружейным. Там же все засохнет коркой. Вот захочу выстрелить, а стволы разорвет...

Только сейчас Аниту заметила, что с её Джоном не все в порядке. Такой Джон её не нравился, он её пугал. Она подошла и отняла у него ружье, повесила его на стену. Потом спросила:

– Чем я могу помочь тебе?

– Как ты здесь, в Онаэгане, оказалась? Ты же была в деревне на атолле?

– Тебя долго не было, вот я и приехала. На катере.

Ну да, Кейн ведь знал, что острова связаны регулярным морским сообщением. Каждое утро и вечером пассажирские морские катера посещают все острова архипелага.

Джон обнял Аниту.

– Ладно, дорогая, не обижайся. У меня, как у всех писателей, очень дурной характер.

Аниту знала, что у него вспыльчивый характер. Он мог взорваться как вулкан, но быстро успокаивался и вот он уже ласковый, как морской бриз.

– Ты хочешь заняться со мной любовью?
– спросила Аниту.

– Пока только платонически. Я весь обессилил, как рыба, вытащенная из воды.

– Ты просто голоден. Сейчас я приготовлю обед и накормлю тебя.

– Спасибо, родная, - сказал Джон.
– Ты спасла меня от смерти... голодной.

Глава 22

Из бара "Гавана" они вышли последними, когда все "наши" куда-то расползлись. Едва раскаленная небесная сковородка скатилась в океан, как наступила тропическая ночь. Джон проводил доктора до угла, где пересекаются рю Пикар и Портовая. Кроме галогеновых фонарей здесь светила вывеска спортивного магазина "Жак Кусто" (все для подводного плавания) да банкомат "Сосьете Женераль".

Доктор подавленно молчал. Теперь он знал тайну Джона. Теперь они были больше чем друзья, они были своего рода сообщниками. И даже впервые перешли на "ты". Выслушав исповедь писателя, доктор сказал:

– Скажу честно, я не знаю, что ответить на твою историю и как её объяснить - рационально или мистически. Я агностик и к тому же медик... и вот как медик, я уверен, что твое психическое здоровье значительно улучшилось. У тебя был слом, но ты его преодолел. Это очень хорошо, что ты сжег папку, это аутодафе очистило твою душу...