Шрифт:
Ударил криво, как я сейчас понимаю – специально. Он хотел меня спасти и спас. Почти.
Нарден…
Помню, как после очередной из пыток брачная метка на руке начала пульсировать. Помню, как сразу после этого ощутила связь с ним. Нарден чувствовал мою боль, забирал часть себе и пытался это скрыть, успокаивая меня. А я знала. Знала, что ему больно, и всё, чего я хотела – чтобы он не чувствовал.
В момент удара кинжалом, я вдруг подумала, что, если умру я – умрёт и он. Понятия не имею, почему так вышло, но именно в тот момент брачная метка исчезла с моей руки.
А в следующую секунду я оказалась рядом с Нарденом, крича ему, чтобы не смел умирать. Сам же Нарден шептал со слезами на глазах лишь одно слово - «нет». Он почувствовал мою смерть, ошарашено смотря на явившийся ему призрак. Да… несколько мгновений за гранью я всё же пробыла, пока папа не вернул меня обратно в мир живых. Как ему это удалось? Дар целителя у него совсем слабый…
Дальше помню лишь боль и темноту. Урывками мои истерики – когда я приходила в себя и кричала. То переживая за Нардена, то до одури боясь возвращения палача и пыток, то содрогаясь от мыслей, что за мной придёт «мама». Поэтому дед и пригласил тогда лорда Андерса Таурона - наложить мне печати на память и на магию заодно. Из-под контроля она выходила знатно, хаотично вырываясь пламенем.
А потом… моё первое воспоминание, это склонившаяся над кроватью мама, с нежной улыбкой спрашивающая о моём самочувствии. Потом была история про падение с лошади и травму, от которой остался лишь шрам на груди.
Потеря памяти… ребёнком всё воспринимается гораздо проще, тем более, когда окружающие тебя искренне любят. Дети всё чувствуют. И я чувствовала...
Когда мама призналась, что память моя на самом деле скрыта, и что копаться в этом мне не стоит - я уже знала, что не родная им по крови, но и предположить не могла, ЧТО скрывала печать на самом деле. Нет, иногда я размышляла на тему своей настоящей семьи, но до пыток и убийства в теории не доходила. Я знала, что папа принёс меня с задания, знала, но… не думала, что и была тем самым заданием! И не узнала бы, если бы Нарден не сорвал печати…
Нарден.
Теперь стала понятна моя странная тяга к нему. По-другому и быть не могло – мы предначертаны друг другу. Боги приняли детские клятвы, отметив нас своим благословением. И понятна реакция Нардена – он не мог понять, почему его тянет ко мне. Уверена, он с ума сходил, пытаясь разобраться в причинах просыпающихся эмоций. Эмоций, которых не должен был испытывать.
А шрам стал последней каплей… Он ведь видел мой призрак. Он знал, что выжить я не могла. Вероятно, Максимильян и раньше ему подсовывал чудом выживших «Милинд», иначе я объяснить его поступок не могу.
Но это ни на каплю его не оправдывает!!!
Сорвать мне печати! Уничтожить меня, как боевого хамелеона! Заставить пережить практически заново тот день!
Даже понимание того, что мы теперь женаты, не задевало меня так, как всё остальное! К свадьбе мы и так бы пришли… со временем… наверное… а вот то, что он не дал мне и слова сказать, что подло ударил магией…
Вскочив с кровати, отстранённо отметив, что кто-то переодел меня в ночную сорочку, пока я была без сознания, начала расхаживать по комнате. Только проявившиеся на руках огненные всполохи заставили остановиться и постараться взять себя в руки. Выходило плохо.
Взгляд упал на браслет, надетый на лодыжку.
– Надеюсь у тебя стоит защита от огня, дедуль, - прошептала, активируя артефакт переноса.
49
– Другое дело, - удовлетворённо кивнул дед, мельком осмотрев меня. – Ты не голодна?
– Ты издеваешься?! – не скрывая обречённых ноток, поинтересовалась в ответ.
– Забочусь, - проигнорировал моё нетерпение главный каратель, усаживаясь в массивное кресло. – Разговор будет долгим, Ами.
Это я и так понимала. Как и то, что оттягивать больше смысла нет.
По началу, как только я появилась в замке деда и нашла его, то была полна решимости получить ответы на все накопившиеся вопросы, но…
Едва увидев дедушку, в голове стрельнула лишь одна мысль. Он – главный каратель. И он не раскрыл это дело, хотя прекрасно знает, кто… убил меня. Иначе, зачем просить меня держаться подальше от Алексы Зангард? И мотивы его мне сейчас стали кристально понятны. Карается ведь не только заказчик, но и исполнитель. Если я захочу наказать свою мачеху, мне придётся собственноручно подписать смертный приговор отцу…
Если кто-то поймёт, что я – Милинда Зангард… если возобновится расследование… если вновь начнут искать виновных…
Никогда не считала себя слабой. Здесь свою роль сыграло и окружение, в котором я росла (попробуй не стать сильной, когда тебя воспитывает семья карателей!), да и Альтер внесла свою роль. Отбрасывать эмоции нас учили с первого года. Но сейчас…
Сейчас я рыдала, не в силах взять себя в руки и успокоиться. Дед стойко это терпел, обняв меня, шепча что-то успокаивающее… Но остановиться я не могла. Воспоминания, обида, несправедливость, Нарден, защитник – всё смешалось в одну кучу, не давая мне здраво анализировать ситуацию, заставляя захлёбываться в своей боли. А венцом всему этому был страх. Страх за папу.