Шотландец легко согласился, весело кивнув:

– Пусть будет так! Ты не против его кандидатуры?

Я пожал плечами:

– Молод и зелен, но потенциал есть. Если хорошенько его натаскаешь, не против – но халтурить с этим нельзя, Джок. В грядущей большой битве именно Каверин поведет сотню, и возможно, именно от его умелых действий будут зависеть наши жизни… А то и судьба самого сражения.

Посерьезневший хайлендер согласно склонил голову:

– Да я все понимаю Себастьян, не переживай: я сделаю все, чтобы Каверин стал мне достойной заменой.

Я кивнул – после чего уточнил:

– А как там наш доблестный финн? Не знаешь, что с его поиском?

Шотландец по-доброму улыбнулся:

– Йоло серьезный парень, и к вопросу выбора приемника подойдет наверняка с большим пиететом. А значит, и без спешки… Ты же знаешь Тапани: своих людей он держит в ежовых рукавицах! Следит за внешним видом, чистотой тела, подковами лошадей, не отсырел ли порох… И каждую ночь лично проверяет дозоры – саам считает, что даже посреди княжеского лагеря нельзя пренебрегать безопасностью!

– Да уж… И что бы мы без него делали?

– Да по миру бы пошли. – хохотнул горец. – Себастьян, давай уже скорее с конем, хочется пройтись по лагерю, повидаться с офицерами из числа наемников, узнать последние новости, в конце-то концов!

– Ты меня не подгоняй. – отмахнулся я. – Я командир полка. А командир всегда готов вовремя, даже если опаздывает!

– Да ты не только солдат удачи, Себастьян, ты еще и философ! – картинно восхитился шотландец.

– Да ну тебя. – улыбнулся я, но с Хундом действительно решил закончить, напоследок погладив его по шее, да отдав несколько завядшее от холода яблоко, кое жеребец весело схрумкал.

– Пошли?

– Пошли…

В княжеском лагере пока что все спокойно и благодушно. Еще пахнет едой припозднившихся с трапезой солдат и дымом костров, слышатся мирные разговоры, шутки и смешки ратников. Да издали доносятся команды шведских и немецких инструкторов, обучающих очередной крестьянское пополнение приемам пикинерского боя... Даже выглянувшее из-за туч солнце начало прям припекать, отчего утренний мороз по ощущением стал заметно слабее… Правда, когда дует редкий ветерок, он тотчас проникает под одежду, заставляя зябко ежиться.

Неожиданно я заметил знакомые лица среди пятерых казаков и детей боярских, следующих нам навстречу. Последние также повеселили, заметив нас:

– Здрав буде, фон Ронин!

– И тебе не хворать, Василь Петрович.

Я крепко пожал протянутую мне ладонь казацкого сотника из числа людей Прокопия Ляпунова – как я посмотрю, зачастившего навещать кесаря в последнее время… Между тем, сотник широко улыбнулся в густую бороду, чуть поседевшую с нашей прошлой встречи.

– Говорят, тебя можно поздравить с повышением, Себастьян? Неплохо ты встретил татар под Ельцом, да и лисовчикам укорот дал – вроде и не шибко мудрена твоя хитрость, да никто до нее не додумался!

Я кивнул, молча принимая похвалы. Хотел, правда, ответить, что от обещанных Ляпуновым детей боярских фактически пришла только половина, но удержался от колкостей, вполне вежливо уточнив:

– Великий князь ждет?

– Да уже повидались... И я теперь состою при особе кесаря, как личный посол Прокопия Ляпунова! Кстати, для наемников хорошая новость: вечером всем выплатят обещанное жалование, церковь и купечество в очередной раз собрали обоз с золотом.

– Прекрасно! – я улыбнулся, оценив своевременность выплат, неизменно поднимающих боевой дух солдат. Чье название, собственно, и произошло от термина «сольдо», мелкой итальянской монеты для найма ландскнехтов… Лермонт также широко улыбнулся во все тридцать два зуба:

– Василий Петрович, дорогой, ты сделал наше утро еще более солнечным!

– Ваши рейтары и вы сами уж точно заслужили свою плату, ребятушки. – голубые глаза Петровича озорно заблестели, после чего он чуть виновато улыбнулся. – Ну да, заговорились мы, фон Ронин. Времени нет. Вечером, дай Бог, еще свидимся! И рад видеть в здравии вас обоих.

Казак дружески похлопал меня по плечу, и я уже вполне искренне ответил:

– Взаимно, Василь Петрович. Свидимся!

Посланцы Ляпунова удалились – и тут же налетел промозглый, колючий ветер, заставив меня в очередной раз поежится от холода.

– С хорошими новостями, а, Себастьян? – сияющему Джоку, услышавшему о выплатах, все нипочем: ни ветер, ни стужа. – Давненько от моего кошелька не было слышно веселого перезвона монет!

– Вознаграждение – это отлично. – согласился я. – Можешь сказать рейтарам. Предвкушение праздника даже важнее, чем сам праздник.

– Сомнительное утверждение. Но я сейчас же отправлюсь к Тапани!

– Ступай. Ветер поднялся, все одно лучше пересидеть в шатрах, чем коченеть на морозе…

Время до вечера пролетело в повседневной мороке – уход за лошадьми, обеденная трапеза, повседневная чистка оружия и брони от небольших крапинок ржавчины, да смазка его льняным маслом. Что поделать, до изобретения нержавеющей стали еще несколько столетий.