Но увы, после весенней отправки крупного корпуса смоленских служивых в помощь Скопину-Шуйскому (порядка трех тысяч стрельцов и детей боярских), у Михаила Борисовича уже не осталось воев, чтобы отправить их вместе с нами. Так что на соединение с кесарем под моим началом выступили лишь уцелевшие "скопинские" стрельцы, не получившие ран в последней схватке, всего чуть более сотни человек.

Тем более часть воев, изначально смоленских служивых, также упросили меня их оставить. В конце концов, здесь у них семьи, вся родня - а от пары десятков стрельцов исход грядущей большой битвы точно не изменится...

Большой битвы - это верно. Сколько раз уже думал об этом, и каждый, КАЖДЫЙ раз едва ли мог удержаться, чтобы не провалиться в пучину чёрной, непроглядной тоски.

В финальной битве с войском Скопина-Шуйского при Клушине Жолкевский вёл в атаку лишь гусарские хоругви при минимальной поддержке артиллерии - если мне не изменяет память, у поляков было всего лишь два лёгких фальконета. Теперь же у гетмана будет и полевая артиллерия, и немецкие наёмники, и пехота черкасов, также чего-то да стоящая в бою - даже с учётом воровской голытьбы в рядах запорожцев...

И увы, до нас уже дошёл слух, что Сапега и Ружинский выступили на соединение с королём - как я понимаю, потрепать их под Дмитровым кесарь не успел.

Да, русскую армию возглавит Скопин-Шуйский - но даже с учётом его военного гения Ходкевич может получить решающий перевес в количестве и качестве войска.

Хреново. Хреново, конечно, осознавать, что враг получил столь глобальное преимущество над Михаилом именно благодаря мне. Хреново. И конечно, хочется хоть что-то изменить. Хоть на что-то повлиять в этой ситуации, изменив ее в пользу Михаила!

Вот только как?!

На первый взгляд кажется, что точно никак. И что мне стоит постараться лишь ускорится со своими лыжниками, спеша по зимним дорогам Московской Руси, проходя за день раза в полтора, а то и два больше королевской армии, надеясь ее догнать – и перегнать. С учетом едва ли не трехнедельной форы у Сигизмунда… Весьма амбициозный план, н-да.

Ну, а на второй взгляд… Вот кружатся в голове неясные такие догадки, воспоминания пройденных исторических материалов, мысли и желания, пока еще не превратившиеся в четкие план и цель.

Допустим.

Допустим…

Допустим, враг получил серьезное подкрепление. Тут можно расценить двояко – то ли Сапега и далеко не бесталантливый полководец Ружинский (который по идее, уже скоро умрет) получили в помощь королевскую рать, чтобы переиграть историю их финальной встречи с Михаилом. То ли стоящий во главе польского войска блестящий воин Жолкевский усилен мощным корпусом гусар и шляхетского ополчения. От перестановки слагаемых…

Ну а если развернуть ситуацию – гипотетически, откуда Михаил Васильевич может получить подкрепление в настоящий момент? Такое подкрепление, что также кратно усилило бы его войско?!

Первым приходит на ум Прокопий Ляпунов. В «моем» варианте истории лидер рязанского дворянства не участвовал в сражение под Дмитровом, потому как, во-первых, у Скопина-Шуйского хватало собственных сил. А во-вторых, его отношения с опальным боярином после грамот, в коих Прокопий назвал Михаила царем, были весьма натянуты…

Теперь же Прокопий, получив весть о движение польской королевской рати от Смоленска к Москве наверняка собрал всех, кого смог, и так же выступил на соединение с Михаилом Васильевичем. Но против Ляпунова играет время и расстояние – а с численность наспех собранного им войска увы, вряд ли может быть достаточно большим, решающим для перелома в грядущем сражение…

Потому как, во-первых, все та же гражданская война в период восстания Болотникова, унесшая жизни очень многих рязанских служивых. Во-вторых, Прокопий не может оставить южный рубеж Руси совсем уж без защиты, иначе ратники просто не уйдут драться с ляхами, пока собственные дома их жгут крымские татары… В-третьих, значительное число рязанских служивых итак воюет в составе армия кесаря – или сидит в осаде в Москве. Впрочем, в осаде может, уже и не сидит… Ну, и в-четвертых, время. То самое время, которого у Ляпунова катастрофически мало – ведь он не только должен был успеть собрать рать, получив информацию о походе Сигизмунда, но и привести ее к столице.

Короче, дай Бог, чтобы Прокопий просто успел на поле боя – но даже если и успеет, его помощь, увы, решающей и переломной быть не может по определению.

Увы…

Однако.

Однако же, во всех этих раскладах, как ни странно, есть третья сила. Причем сила, куда как более близкая к Москве, нежели рязанская рать! И сила, как ни странно, довольно значительная – при этом полностью выпавшая из польской обоймы… Ибо если ляхи с литовцами и поддерживали обоих самозванцев на первых порах, то после выступления Сигизмунда на Москву ни о каком Лжедмитрие на царском престоле не может быть и речи. Ибо победив, король или посадит на трон королевича Владислава, имеющего хотя бы призрачные права на московский престол, так как его далекая прапрапрабабка является княжной-рюриковной (речь идет об Иулиании Тверской, матери Ягайло).