При этом Москву королю точно не взять, пока со стороны Дмитрова ее прикрывает рать кесаря – хотя бы потому, что в крайней для обороняющихся ситуации Михаил пойдет не в лобовую атаку на ляхов, а просто отступит в столицу со всем войском, многократно усилив ее гарнизон. Нет, теперь королю нужна победа над великим князем, победа громкая и решительная – чтобы лишить Русь самого боеспособного войска и ее лидера, или убив его, или развеяв по ветру славу его непобедимости, обратить в пустой миф… Только на фоне разгрома Скопина-Шуйского можно подорвать в москвичах волю к сопротивлению, спровоцировать выступления против Шуйских и принудить столицу к сдаче.

Но для этого Михаила нужно именно что разгромить!

Так что в лоб, только в лоб, не теряя времени… Ибо панам скоро будет нечего кушать – от слова совсем!

Конечно, Василий писал Михаилу, чтобы тот выступил на встречу ляхам и встретил бы их где-нибудь на подходах к столице, и вовсе не допустив ее осады. Однако же кесарь отказал, исходя сразу из нескольких причин: во-первых, при движении на юг нашим тылам будут угрожать воры из Калужского лагеря самозванца – последний, хоть и провозгласил о борьбе с поляками, на контакт с царским правительством не пойдет и пойти не может. Ну и ладно, пускай лучше его воры и казаки орудуют в тылу поляков и литовцев, промеж них особой любви нынче нет… Во-вторых, время. Передислоцировавшись под Дмитров, великий князь организовал грандиозное строительство укреплений, имея солидный запас времени на их возведение. Выступи мы на юг – и пока нашли бы подходящее поле, пока начали бы возводить «острожки»… А между тем, и ляхи бы до южной «точки» дойдут быстрее.

В-третьих, плечо доставок пороха, боеприпасов и продовольствия с армейских складов из Калязина куда как короче до Дмитрова, чем до Тушина, или еще куда… Короче, Дмитров так Дмитров – и тыловая позиция, и какие-никакие запасы строительного дерева, использованного нами для возведения укреплений, и подходящее поле битвы, и выигрыш во времени – и стратегически удобное положение…

– Себастьян, тебя ведь ждет Михаил.

Я отвернулся от поля, устремив взгляд на Тапани, до того молчаливо стоящего позади:

– Зараза… Задумался, извини. Поспешим…

Степан вновь последовал за мной; уже спустившись с вала, он невольно восхитился:

– И все-таки, как московиты делают их столь высокими? Не бояться, что оползут?

– Ну, так они и оползают постепенно… Но крепостные валы насыпаются на деревянные клети-срубы, которые забиваются камнем либо также землей. Оттого и прочность, и устойчивость, и сохраняются они много десятилетий…

Вспомнив про крепостные валы Старой Рязани – а потом и вполне себе дожившие до нас валы того же Димитрова, я поправился:

– А то и веков…

Тапани только покачал головой:

– Н-да… Как думаешь, чего кесарь сегодня тебя вызвал?

Я только пожал плечами – после чего с усмешкой ответил:

– Не иначе наградить.

Йоло аж поперхнулся:

– Да куда еще-то?! Пернач воеводы, инкрустированный золотом и самоцветами, украшенный серебром панцирь-зерцало, сабля из чистого дамасского булата – черного булата! Владения под Калязином, уже переписанные на тебя…

Я на мгновение остановился, и хитро подмигнул Тапани:

– Ну, так вас с Лермонтом кесарь вроде бы не забыл? И потом, вроде как сабля из черного булата с крупным рубином в рукояти досталась в итоге не тебе ли?

Но нисколько не смущенный финн (я действительно тотчас отдал понравившийся Тапани клинок в благодарность за спасение от иезуитской пули) только мотнул головой:

– Все одно. Если будет награждать тебя, пусть и про нас с шотландцем не забывает…

Коротко хохотнув, я ответил другу:

– Даже если забудет, я обязательно напомню!

…Просторную терем-избу Михаила, отстроенную рядом с Успенским собором, уцелевшим после пожара, охраняет целая сотня моих рейтар, разбивших подле нее бивуак. Непосредственно же вокруг дома несет охрану два десятка солдат при одном фальконете; они радостно поприветствовали нас с Тапани. В свою очередь, на ведущей к сеням лестнице я раскланялся со служивым из окружения Василия Петровича. Старый знакомец-то мой после отравления князя спешно отбыл в Рязань…

Ну что же – выходит, есть уже новости и от Прокопия.

У двери меня встретил осунувшийся Лермонт, временно исполняющий обязанность командира телохранителей кесаря; впрочем, он уже вроде как подыскал себе замену – и вовремя: горцу явно нужен отдых.

– Ты как, Себастьян? – он устало улыбнулся.

– Да уж получше, чем ты! Иди, хоть немного отдохни, Тапани тебя сменит.

Горец отвесил глубокий поклон.

– Премного благодарен! А то с позором вырублюсь на посту…

Я понимающе кивнул:

– Как великий князь?

– Лучше – кажется, к кесарю вернулась прежняя энергия… Кстати, он вызвал Давыда Жеребцова, вместе тебя дожидаются.