Пуго ахнул, как умеют ахать только лешие. С легким присвистом, да приседанием.

— Уж не хочешь ли ты сказать, варрканушка, что Император и тот самый ребенок умственно отсталый…

— Про отсталость это ты мне сказал, — теперь пришла моя очередь погрызть слегка ногти, — Я лично думаю, что в твоем невысказанном предположении есть истина. Как говорят в моем мире, рядом бродит, глаз не сводит. Ишь ты! Таинственная эпидемия неизвестной болезни в день восьмилетия сына местного короля. Вы еще газеты печатать не научились? Жаль. Хороший заголовок бы получился.

— Но как? — леший потыкал пальцем в книгу, где красовался отпечаток деткой руки, — Ведь этого же не может быть! Как, варрканушка?

— А как я в ваш придурошный мир четвертый раз попадаю? Посредством волшебства, будь оно неладно. Чего вам спокойно не живется? Вроде бы ото всех освободил. Безору и Повелителей Мрака разогнал. Так нет. Не живется. Нового монстра воспитали.

— Да ты, варрканушка, не волнуйся. И не кричи. Криками делу не поможешь. Вот выпей из флакончика. Настоечка корня валерьянового. Вот и ладно. Вот и хорошо.

Хлебнув пару глотков, я почувствовал себя значительно лучше. Может и корень лешего помог, а может и само варркановское сознание обратно на рельсы вернуло. Хорош, нечего сказать. Разволновался, словно ни разу о колдовстве, да о нечисти не говорили. От криков даже наследник проснулся. Тот, который к делу нашему тоже причастность имеет.

— Как вы смеете кричать, когда я сплю?

— Смеем, — заверил я Оливера и, приподняв его за шкварник, основательно встряхнул, чтобы закрепить действием свои слова, — Иди-ка сюда, друг любезный. Помощь твоя требуется.

Приподнятый над полом наследник поболтал ногами и этот, весьма серьезный довод, убедил его в том, что сейчас не время для проявления характера.

— Тебе вот это ничего не напоминает? — поставив Оливера на ноги, я развернул его голову по направлению к книге, — Никаких ассоциаций? Не тошнит? Сердце не колет? Ты, вообще, чувствуешь что-нибудь?

— Чувствую, — пробурчал Оливер, — В тоску от твоих вопросов, варркан, впадаю.

Мы с лешим переглянулись и отрицательно помотали головами. Не то.

— Ты сюда, умник, смотри. Вот книга. А вот отпечаток.

Оливер, растирая глаза, приблизился поближе к столу. Склонился над книгой, фыркнул и положил ладонь на оттиск.

Варркан должен немного предугадывать будущее. Но то, что произошло с наследником, я ни как не мог предположить. Какую опасность может скрывать в себе простой лист бумаги? Тем более, что и я его трогал, и Пуго обнюхивал, даже на язык пробовал.

Но с Оливером дело обстояло иначе. Как только наследник опустил руку на книгу, под его ладонью раздался страшный взрыв и через миг парнишка стекал с противоположной стенки, прижимая раненую руку к груди и визжа от дикой боли.

Пуго бросился на помощь с криком: — «Убивают!», а я быстренько, воспользовавшись деревянной ложкой, чтоб не дай бог не долбануло, захлопнул книгу. Но перед тем как листы закрылись, я успел заметить на месте отпечатка детской ладони ухмыляющуюся рожицу восьмилетнего мальчишки. И в руках он сжимал глиняную фигурку человека, очень похожего на варркана. То есть на меня.

— … Да все заживет. Да все забудется, — колдовал над Оливером леший, наматывая на больную руку десятый слой бинтов, — Лет через тридцать даже незаметно будет. Но до свадьбы определенно заживет. А ты чего, варрканушка, столбом стоишь? Успокой мальчика, а то шок неврастенический у него.

Я подошел к поскуливающему Оливеру, задумчиво отхлестал его по щекам, избавляя тело от последствий неврастенического шока, и глядя в никуда, проговорил:

— Я только видел Императора. Как вас сейчас.

Леший перестал колдовать над наследником:

— Сбылось предсказание! — прошептал он, — Сбылось слово Пророка. И что, варрканушка?

— А ничего, — вспомнил я то, что написано было в книге про чувство смерти и все такое прочее, — Что-то было, а что, конкретно, не знаю. Но не смерть. Это точно. Смерть я бы узнал.

Пуго вздохнул облегченно и вытер пот с зеленого лба:

— Ну вот что, варрканушка. Теперь все ясно становится. И про Императора узнал ты, и даже лучину его видел. Знак это. Определенно, знак. Вот только непонятно, каким боком спутник твой к делу этому привязан. Как его бросило-то! А я, слышь, варрканушка, я же языком эту гадость пробовал. Уберегло меня провидение. А то б оторвало язык к ягодам лесным, что бы я тогда…

Леший на полуслове замер, прислушиваясь. И тотчас жилище Пуго встряхнуло так, что даже я, не удержавшись на ногах, свалился на пол. Леший оказался там намного раньше, а Оливер перестал вопить и прикрепился к подпорному столбу обоими руками. Раненой рукой также крепко, как и здоровой.