– Не обижайтесь на меня! Приказ пришел, а в нем явлено: многие-де люди и крестьяне из деревень выбежали, и ныне бегут, не страшась прежде писанных-де подтверждений, многие ж у себя беглецов укрывают. Наш преосвященный игумен приказал не допускать к питию беспаспортных неведомых людей.

– В смирении своем служи нелицеприятно, выполняй и впредь указы так, как ты выполнил их сейчас...
– назидательно произнес Заря.

– Как перед богом... Вот вам крест!
– Монах широко перекрестился. Стараюсь, сколько сил хватает, угодить начальникам. На плахе голову сложить неохота.

– Кому под тыном окоченеть, милый мой, того до поры и обухом не перешибешь... Вот как! Об этом не страдай.

Спутники атамана весело рассмеялись, уткнувшись носами в кружки.

Немного подумав, монах тяжело вздохнул:

– И-и-их, святители! Что уж там говорить о питии - париться вместе с бабами в одной бане и то настрого запрещено... Так теперь и ходим: в среду - мужики, в пятницу - бабы... Словно бы разное человечество... Когда это было?!

Михаил Заря засмеялся:

– Теперь летняя пора... В Волге-то, чай, не запрещено... Сколько хошь парься!

– Вы вот смеетесь, - сказал обиженно монах, - а у нас в монастыре уныние и ропот. Одна была старцам отрада - и ту отняли.

В это время в дальнем, темном углу зашумело.

– Что это там такое?
– всполошился Заря.

– Человек.

– Хмельной?

– Тверезый.

– Чей?

– Господь его ведает...

– Паспорт показывал?

– Нет. Отказался.

– А ну-ка, разбуди его...

Из угла послышался смелый, дерзкий голос:

– Я и сам проснулся. Чего меня будить?

– Ну-ка, честный человек, присуседивайся к нашему котелку - не погнушайся обществом.

Высокий, в поддевке, в кожаных сапогах, подошел к столу незнакомец.

– Добро жаловать! Садись.

Обменялись поклонами.

– Отдохни с путниками, цветик мой, мое золото...
– заюлил монах.
– Я думал, бог знает, что с тобой сделалось... Крепко спал да храпел, зубами скрежетал и стонал... Истомился я за это время. Здоров ли уж ты?!

Атаман Заря вдруг оборвал монаха:

– Покинь нас, старец!.. Не обидим мы тя тленным богатством, но гнев божий постигнет тя за любопытство... Изыди!.. Ну, живо!

Монах исчез. Тогда Заря обратился и к своим спутникам:

– И вы, отроки, оставьте нас с ним наедине... Тогда я позову вас. Побродите по бережку. Пособирайте цветных камешков.

Дядя Вася и его помощник Андрей Петрович спешно по очереди дотянули брагу из кувшина и, обтирая усы и бороду, вышли вон из кабака. В окна вливался розовый рассвет.

– Скажи мне, дружище, - понизив голос, заговорил Заря, - кто ты такой будешь и из каких ты краев и куда путь держишь?

Незнакомец с гордостью ответил:

– Не вижу необходимости в том признаваться.

– Но за кого же ты тогда меня можешь считать, по своему крайнему разумению?

– За купца, за проезжего торговца... за кого же иначе?!

– Вот видишь, ошибся. Так же и я могу ошибиться, считая тебя за соглядатая.

– Соглядатай?

Лицо незнакомца покрылось краской. Атаман пытливо, в упор рассматривал его.

– Я вижу, - сказал он, - человек ты молодой, чего же ради тебе таиться перед разбойничьим атаманом?..

Незнакомец вскочил. Поднялся со своего места и атаман Заря, схватившись за рукоятку пистолета. Несколько мгновений они молча стояли один против другого. Затем Михаил Заря кивнул ему с улыбкой:

– Знаю, и у тебя есть пистолет, а потому и решил так, что силы у нас с тобой у обоих равные.

– Пусть будет так.

– Теперь ты знаешь, кто я?.. Атаман Михаил Заря. Нет надобности и тебе скрывать свое звание. Чего ради?!

– Мое имя - Петр. А звание - беглый офицер.

– Так!
– задумчиво проговорил Заря, поглаживая свою бороду. "Вот так встреча!
– подумал он.
– На ловца и зверь бежит".

– Если так, то разреши мне, дружище, обнять тебя и облобызать, как родного брата... Думается, не ошибся я в тебе. Беглые офицеры на низах не большая редкость. Во многих ватагах есть они. Не удивлен я.

Петр приободрился.

– Слышал я о вас многое...
– сказал он и тотчас же передал атаману Заре все, что ему рассказывали в Сыскном приказе. Упомянул и о Ваньке Каине.

– Вот Иуда!
– процедил сквозь зубы Заря.
– Если бы я знал в те поры... Но я могу сказать наперед, что все одно от казни он не уйдет... Он предаст власть, которая его и казнит. Так будет. Иудою он родился, Иудою и сдохнет! Такие люди везде есть.

Петр многое пережил в последние дни. Лицо Зари было открытое, простое и деловитое, и располагало Петра к еще большим откровенностям.