– Правильно, - прошептал Рудик.
– Ты все-таки поедешь с ним?

– Да, Рудик. Постарайся понять меня.

И подумал, что в этой ситуации мой Шура Плоткин обязательно бы меня понял.

Ночь я провел с Дженни в ее "мерседесе".

Оказалось, что накануне, когда ее Хозяйка спустилась в автомобильный трюм покормить "Свою Любимую Собачку", "Свою Маленькую Дорогую Девочку", Дженни на радостях...

Тут я должен как можно точнее процитировать Дженни: "...НА РАДОСТЯХ ПЕРВОГО ПОЛОВОГО ПРИЧАСТИЯ, В ИЗУМЛЕНИИ ОТ ТОГО СЕКСУАЛЬНОГО ШКВАЛА, КОТОРЫЙ СВОИМ СЛАДОСТНЫМ ВИХРЕМ ПОДНЯЛ ЕЕ НАД ВСЕМ ТЕМ, ЧТО БЫЛО В ЕЕ ЖИЗНИ ДО ЭТОГО ИЗУМИТЕЛЬНОГО МИГА...", - при виде Хозяйки закатила такую восторженную истерику, что Хозяйка всполошилась и помчалась с ней к дежурному ветеринару при корабельном Кошачье-Собачьем интернате.

У ветеринара Дженни продолжала безумствовать. За пятьдесят немецких марок бравый российский доктор мгновенно поставил диагноз - "Нервное перевозбуждение". А еще за двадцать марок дал для Дженни успокоительное драже, которое следовало примешивать в ее пищу. И посоветовал не оставлять Дженни одну в машине. За что Хозяйка дала доктору еще пять марок.

Дженни отнесли в каюту-люкс с огромными окнами, гостиной, спальней и телевизором и кормили уже там.

С перетраху "Маленькая Дорогая Девочка" жрала, как дворовый цепной Полкан, и аккуратнейшим образом выплевывала успокоительные таблетки. "Любимая Собачка" и не собиралась успокаиваться!

Она визжала, носилась по каюте, кувыркалась на хозяйских кроватях и один раз даже прыгнула с письменного стола на диван, прямо на голову дремлющего после обеда Хозяина. За что получила от него увесистый шлепок и такой взрыв ругани, который, наверное, был одинаково хорошо слышен и в Петербурге, и в Гамбурге.

Но Дженни, познавшая счастье секса и половой раскованности, в долгу не осталась - она юркнула в приоткрытую дверцу платяного шкафа и мгновенно написала в вечерние туфли Хозяина, чего никогда бы раньше не сделала! А потом продолжала визжать, лаять, скакать и кувыркаться, как ни в чем не бывало...

Бедная добрая Хозяйка ломала голову - что происходит с ее "Обожаемой Маленькой Девочкой" и как уберечь ее от гнева главы семьи, которому фокусы Дженни так осточертели, что он пообещал выкинуть Дженни за борт.

– Ну что?.. Что ты хочешь?
– пугливым шепотом спрашивала Хозяйка, прижимая Дженни к груди и покрывая ее шелковистое маленькое тельце искренними материнскими поцелуями.

А Дженни ничего не хотелось, кроме русского Кота Мартына!

В ответ она лизала Хозяйку в нос, губы, щеки и пыталась втолковать ей, что ничего слаще и прекрасней, чем то, что у нее было с Котом Мартыном, - быть не может! И если бы Хозяйка хоть один-единственный раз попробовала бы сделать ЭТО не с тем Хамом, который сейчас лежит на диване, накрыв голову подушкой, а в настоящим Специалистом ЭТОГО дела - вроде ее Кота Мартына, она бы поняла состояние Дженни!..

Поэтому она просто требует, чтобы ее немедленно отнесли в автомобильный трюм, в "мерседес", который теперь Дженни воспринимает не только как средство передвижения, но в первую очередь как "ЛОЖЕ ПОЗНАНИЯ СЛАДОСТИ ГРЕХА И ПЕРВОЙ ЛЮБВИ..."

Естественно, это тоже цитата из Дженни. Мне б такое и в голову не пришло.

Истерика Дженни достигла апогея тогда, когда она увидела меня в ночном баре и когда этот немецкий жлоб - ее Хозяин - приказал отнести Дженни в машину. Чего Дженни, собственно говоря, и добивалась.

* * *

Сейчас она лежала рядом со мной на задних сиденьях "мерседеса" - притихшая, ласковая, счастливая, умиротворенная и чуточку встревоженная моим состоянием.

Я ни о чем ей не рассказал, но, оказывается, у карликовых пинчеров женского пола очень развита интуиция. Почти как у нас! Надо отдать должное и ее деликатности - она не задала мне ни одного вопроса. Напротив, чтобы хоть немного снять с меня напряжение, она болтала сама, не очень заботясь о том, внимательно я ее слушаю или нет:

– Запомни, Мартынчик... Мы живем в Грюнвальде. Это и Мюнхен, и не Мюнхен... Это такая окраина для очень богатых людей. Там у всех свои собственные дома. Наш дом ты найдешь запросто - у нас самая безвкусная ограда, самые отвратительные завитушечные ворота, а у входа - самые большие стеклянные матовые шары и самые мерзкие цементные скульптуры львов, величиной и выражением морд очень смахивающих на бульдогов-дебилов. Все это - и ворота, и ограда, и львы - выкрашено непотребной золотой краской и является предметом гордости и тщеславия моего Хозяина. Во всем, что не касается денег, он - клинический идиот...

Дженни щебетала, а я слушал ее вполуха и все время думал, что мой Водила просто обязан согласиться на перегрузку той пачки фанеры из своего фургона туда, куда они скажут. Не задирать хвост и не показывать зубы, а немедленно согласиться и, может быть, для понта, даже взять их пять тысяч долларов.

Тут, как говорил Шура Плоткин, "мы сразу ухлопываем трех зайцев", во-первых, мы избавляемся от кокаина в нашей машине. Это раз. Во-вторых, мы почти гарантированы, что Лысый не выстрелит. Два. А в-третьих...