Но Вебер стал всех успокаивать и объяснять, что один русский водитель потерял свою любимую кошечку, и, кажется, даже помог моему вконец расклеившемуся Водиле подняться в кабину, оттуда убитый горем Водила еще пару раз сипло и слабо выкрикнул:

– Кыся, а Кыся!.. Ты где?..

– Не надо всех задерживать, - мягко проговорил Вебер.
– Поедешь обратно, я приготовлю тебе очень хорошего дойтче каца. Маленького. Киндеркаца. Бэби. О'кей? Лос! Лос...

Водила снова завел мотор и въехал на досмотровую яму. Остановился над ней, выключил двигатель, и я услышал, как Вебер сказал парням в яме:

– Отдыхайте. Мы эту машину знаем, - а Водиле добавил уже по-русски: Покажи фургон. У нас сейчас новый очень строгий приказ. А ты наделал столько шума, что даже полиция прибежала. Видишь?

– Кайн проблем...
– горестно прошептал Водила, и я услышал, как он принялся расшнуровывать заднюю стенку фуры.

* * *

А теперь я попытаюсь продолжить рассказ об этом аттракционе словами моего Водилы. Так, как он мне это потом, по дороге, раз десять рассказывал:

– ...тут Вебер говорит: "Открывай фургон". Да, Бога ради, говорю, пожалуйста... Нет проблем! И начинаю расшнуровывать эту мудянку на фуре. А в башке одна мысль - где мой Кыся? Запугали, думаю, суки, моего Кысю своими сраными собачками!.. И даже в голову не беру, что меня на этой границе так знают, что уже лет пять не досматривают. Ни смена Вебера, ни Рихтера, ни того третьего... Забыл фамилию. А тут... В голове только где Кыся?! На хипеш, мать их ети, полиция выскочила. С автоматами, овчарками!.. Эти два молодых гондона по наркотикам приготовили своих лохматых наркоманок.Сзади наши мудаки сигналят! Некогда им, видишь ли... А я ни об чем не думаю - исключительно про Кысю... Руки трясутся, никак не могу задник расшнуровать. Там такой тросик стальной идет, видел? Тут Вебер взялся мне помогать. Мужик - зашибись! Когда-то он из своей ГэДээР на надувной лодке в ФээРГэ дрыснул, да так в Киле и остался...

Ну, распатронили мы с ним в четыре руки задник фуры, отдергиваем полы брезента в стороны, а там!..

Е-мое, и сбоку бантик!!! Ну, надо же?!

Сидит моя родная Кыся на верхнем пакете фанеры, и умывается, бля, умница!!! Да, так спокойненько, что я просто охуел!..

А эти раздолбаи со своими маленькими зассыхами - специалистками по дури, - стоят, как обосравшиеся. Собачонки визжат от злости, а в фургон лезть боятся! Полицейская овчарка лает, аж заходится, а все вокруг, - и таможня, и полиция, и водилы разные, - все ржут как умалишенные!.. Что тут было, бля!!!

Дальше шел уже такой восторженный мат, что смысл рассказа буквально тонул в ругательствах. Тем более, что ничего нового Водила так и не мог сказать. Все повторял одно и то же - как он увидел меня фургоне и от счастья "охуел". Что означало - "обрадовался".

Поэтому рассказ продолжу я. Все, что касается самого Водилы - все так оно и было. А все, что касается меня - Водила, конечно, изрядно напутал.

...Когда они с Вебером распахнули заднюю стенку фургона, я действительно сидел на пакете с фанерой и умывался.

Но вовсе не потому, что всем стоящим вокруг я хотел показать, какой я чистоплотный. И уж вовсе не так "спокойненько", как это показалось моему Водиле и так умилило его!

Спокойствия не было и в помине. Внутри у меня все дребезжало от дикого нервного перенапряжения. И умываться я взялся только для того, чтобы скрыть это напряжение и продемонстрировать наглую уверенность в своем абсолютном праве - плевать на всех таможенных Собак в мире!

Вероятно, это в какой-то степени их и ошарашило, но в основном они зашлись в истерике, когда на них пахнуло из фургона таким плотным кокаиновым духом, что они обе от злости чуть сознание не потеряли!..

Подозреваю, что и Овчарка почуяла этот запах. Но судя по ее растерянной морде, она только не знала, что это такое.

Когда же молодые таможенники - руководители этих маленьких наркоищеек, все-таки попытались их запустить ко мне в фургон, мне ничего не оставалось делать, как сказать этим лохматым малявкам по-нашему, по-животному:

– Только суньтесь. Я из вас такие фрикадельки наделаю, что вы маму родную забудете.

Одна Собачонка, я видел, жутко перетрусила, хотя и продолжала визжать, как зарезанная. А вторая собралась с духом и кричит мне:

– Убирайся оттуда, идиот! Там такая концентрация кокаина, что ты через пять минут сдохнешь, самоубийца!

– Не твое Собачье дело, - говорю.
– Что русскому здорово, то немцу смерть.

Помню, Шура Плоткин так сказал по поводу какой-то там их пьянки с иностранными журналистами, и мне это страшно понравилось! Все ждал, когда и я смогу ввернуть в разговор это выраженьице.

Тут обе Собачонки так развопились, что хоть уши затыкай! Но в фургон - ни лапой. Наоборот, шарахаются от меня, как черт от ладана.