Выхожу покурить, разглядывая живописный райончик. Впитываю все окружение, мелочи, детали пейзажа — все то, что мою Глашу каждый день окружает. Она бы поспорила с тем, что она — моя. Но я так чувствую, я так всем сердцем горю. Это мои девочки, и никому я их не отдам.

Неожиданно мой взгляд замечает очертания брутальной тачки, из нее неспешно, крайне важно выбирается Мирасов. Одет, как всегда, в черный, но умудряется даже в одних и тех же тонах выглядеть по-разному, оттеняя темный. Сегодня у него ярко-синий галстук, такие же манжеты рубашки и нагрудный платок.

Интересно, что он тут делает?

Приперся, мудак… Закипает раздражение. Мы общаемся, но не друзья. Нет, мы даже близко не друзья. Но я общаться научился даже с теми, кого видеть в своей жизни никогда больше не желаю, даже с теми, кто одним поступком все изменил…

Мирасов забирает из салона небольшую корзину цветов и… направляется к ателье Глаши. Я сбоку, за колонной курю, и вижу, с каким невзъебенным выражением лица идет Мирасов.

Вот черт старый, не меняется!

Всегда смотрит с видом, словно весь мир раком поставил и выебал.

Важный и выебистый, не умеющий отсиживатся в тени. Мы с ним разные, абсолютные.

Я всегда стремился не показываться на глаза, всегда был себе на уме, двойной жизнью жил и, здрасьте, теперь это — мое призвание и основное занятие. Немного задумавшись, признаю, что и не смог бы жить его жизнью, а он не смог бы жить моей. Вот такие дела…

Поэтому Мирасов отгрохал помпезный ресторан, еще на отель замахнулся… Сводит знакомства с сильными мира сего и не отказывается демонстрировать себя, свою семью всему миру. Супругой безумно гордится и что-то мне подсказывает, что на некоторых откровенных фотографиях, без лиц, я вижу их — его и ее.

— Что ты здесь забыл? — спрашиваю, отбрасывая окурок в урну.

Кое-кто настроен решительно))) Я про Тихона, если что, уже не в подполье, как крепость завоевывать будем?)

Глава 50

Глава 50

Тихон

Мирасов делает шаг в сторону, замечает меня. Говорит с ухмылкой:

— Ты все таришься? Боишься, что краля тебе поджопник отвесит?

— Завались. Хули ты моей цветы таскаешь?

— Моя жена еще не кипятится, значит, отказа не поступило. Я как бы опережаю события, типа, извинения принести решил. За то, что закрыл Аглаю с тобой. И все в таком духе.

— Давно ли ты извиняться полюбил?

— Ради любимой еще и не так раскорячишься, — намекает на то, как долго ходил в стальном корсете, меняя их на более облегченные варианты постепенно.

В одном он прав: еще не так раскорячишься. Эх…

— Так что, гасишься? Ты у нее костюмчики тайно шил? — догадывается, черт. — Иначе бы она ножницами тебе рожу смазливую перекроила, да.

— Как говорится, моя рожа прекраснее твоей, было что терять.

— Ну да. Если запасные варианты рассматривать, нужно за фейс переживать.

— Завались, — закипаю. — Не рассматривал я запасные варианты. Боже, блять. Ни слова больше!

— Ты все еще злишься на меня?

Я не могу ответить на его вопрос. Раньше злился сильно, сейчас понимаю, сколько в этом моих косяков. Исключительно, моих! Не его… Не он виноват, что я Глашу в неведении бросил. И, если вспомнить, как я хотел провести время с ней напоследок, а потом свалить в тень, выходит… Выходит, что бы ни сделал Расул, как бы ни поступил в своих интересах, я сам, как мудак, был слишком эгоистичным. Вот и приехали…

Сам проебался, по большей части, и это самое невыносимое. Винить других куда проще, а себя самого — грызешь, грызешь… Можно грызть бесконечно долго.

Злость на Расула бессмысленна. Однако другом моим он никогда не станет, да и приятелем тоже. Просто хороший знакомый. Волей судьбы повлиявший на мою жизнь. И этого влияния я ему никогда простить не смогу, но и общаться с ним это мне не мешает. Ни на кого, кроме себя, не надеюсь. Другой, может быть, и срать на одном поле с Расулом не сел, но я поддерживаю с ним отношения, из расчета, вдруг однажды он может мне пригодиться. Вот такой я расчетливый стал.

Вопрос Расула повис без ответа. Он задает новый вопрос:

— Аглая там?

— Ее сегодня нет на работе.

— А ты тогда что здесь трешься?

— Я здесь работаю, ставим новую охранную систему.

— Хм… Ты головастый, уже сообразил, как прицепиться к юбке, с остальным тоже должен справиться.

— Завались.

— Поменьше самоедства, толку от твоего тихого пребывания в стороне. Иногда нужно позволить себе быть настойчивым и громким.

— Отвали. Мне твои премудрости не нужны, я своим умом жить буду.