Он подумал об этом человеке, о Хозяине.

Кем бы он ни был, он, должно быть, был напыщенным сукиным сыном.

Он уже начал набирать в легкие побольше дыма, когда услышал шлепанье мокасин по деревянному полу. Он вынул сигарету изо рта, сунул ее в выемку пепельницы и встал.

Он нахмурился.

Это и был Хозяин?

Он попытался подавить ухмылку, но у него это не совсем получилось. Он не был уверен, чего ожидал, но только не этого. Он был готов к встрече с кем-то внушительным, возможно, с кем-то вроде старого владельца плантации или современного биржевого бизнесмена. Но этот парень был совсем не таким. Черт, этот старый хрыч был похож на его преподавателя классической литературы в Южной Флориде.

Затем он открыл рот.

– Мистер... Коди, я полагаю?

Марк протянул руку.

– Да, это я, - oн заставил ухмылку превратиться в улыбку, которая источала фальшивую искренность.
– Рад с вами познакомиться.

Старик улыбнулся.

– Взаимно.

Марк прочистил горло.

– Скажите... я не перейду черту, если спрошу ваше настоящее имя? Мисс Викман не захотела мне его назвать.

Мужчина поджал губы и по-профессорски кивнул.

– Мисс Викман преданная своему делу... сотрудница.

Марк расплылся в улыбке еще шире.

– Ну, что ж, мы здесь больше не незнакомцы, да? Теперь, когда мы представились, я имею в виду.

Мужчина посмотрел на него со слегка озадаченной улыбкой, начал что-то говорить, затем кивнул в сторону двери, через которую он вошел. Марк нахмурился, посмотрел в том же направлении и ничего не увидел.

– Эм...
– Марк снова прочистил горло.
– Как я уже говорил...

Мужчина снова перевел взгляд на Марка. Его улыбка стала шире, он искренне удивился - чему; Марк не знал, но выражение его лица нервировало.

– Мое имя не имеет значения. Вы бы не смогли его произнести. Это из языка, c котором живет всего один практикующий.

Старик рассмеялся, и этот звук был на удивление искренним. Марка это крайне встревожило.

– Итак, у меня к вам вопрос.

Марк хмыкнул.

– O-o-o'кей...
– oн вскинул руки.
– Bы не ответили на мой вопрос... не совсем, просто как-то двусмысленно, как политик, но, черт возьми, я просто более вежливый парень, - теперь его улыбка была совершенно искренней.
– Так что выкладывайте, папаша.

Теперь что-то вспыхнуло в глазах старика. Что-то смутно хищное.

– Вы в курсе, не так ли, что главный хирург вашей страны признал курение опасным для вашего здоровья?

Марк рассмеялся.

– Kонечно, - oн взял тлеющую сигарету и затянулся, пока ее кончик снова не вспыхнул.
– И что насчет этого?

Старик кивком указал на его сигарету.

– В последнее время я редко предаюсь этому пороку, но не мог бы я попробовать одну из ваших?

Марк великодушно пожал плечами, достал из кармана пиджака пачку "Мальборо" и бросил ее старику.

– Держите, папаша.

Старик снова и снова вертел пачку в руках, изучая ее. Затем он снова перевел взгляд на Марка. Хищный блеск в его глазах стал ярче. Он вытащил из пачки сигарету и подошел к Марку, который, подумав, что старик хочет прикурить, протянул ему зажигалку. Мужчина взмахом руки отбросил зажигалку, и она отлетела за диван.

Марка захлестнула волна ужаса. Все его сознание было занято одной мыслью: немедленно убраться подальше от этого сумасшедшего!

Он услышал, как открылась входная дверь.

Затем послышались голоса.

Он кинулся в ту сторону. Но старик схватил его за горло и повалил на диван. Марк захрипел, отчаянно хватая ртом воздух. Ему казалось, что он тонет. Старик показал ему пачку сигарет. На мятой целлофановой обертке отражался потрескивающий свет от камина.

Его ноздри раздулись. Что-то в его лице, казалось, изменилось. Марк закричал бы, если бы был способен на это.

– Эти штуки погубят тебя, мальчик!
– oн одарил Марка ухмылкой, как у мертвеца, - гримасой жестокого юмора.
– Разве ты этого не знаешь?

Хозяин заставил Марка открыть рот.

И скормил ему сигарету, которую он вытащил из пачки.

Затем остальные сигареты, одну за другой.

Пока он ими не подавился.

* * *

"Аккорд" обогнул изогнутую эстакаду, и его пассажиры вскрикнули от удивления. Дрим испытала чувство вины, но напугать своих враждующих друзей показалось ей единственным способом заставить их прекратить боевые действия. "Аккорд" вписался в поворот, пока эстакада не выровнялась. Затем они выехали на двухполосную дорогу, еще более узкую и темную, чем федеральное шоссе. На этом участке дороги, казалось, не было уличных фонарей, что вызывало беспокойство, но в данный момент это было последнее, что волновало Дрим.