Дрожь пробегала по ее телу каждый раз, когда он одаривал ее своей ослепительной улыбкой, как сейчас.

– Скажи мне, Дрим, если не возражаешь, я спрошу... твои родители были...
– oн поджал губы, словно обдумывая, как лучше затронуть потенциально деликатную тему.
– ...из тех, кто жил в коммунах и путешествовал по стране вслед за музыкантами-кочевниками?

Алисия фыркнула.

Дрим бросила на нее взгляд, а затем одарила Кинга своей самой открытой, располагающей улыбкой.

– Нет, я не возражаю против этого вопроса. Я понимаю, к чему вы клонитe. Мое имя.

Кинг приподнял бровь.

– И это прекрасное имя.

Дрим краем глаза заметила, как Алисия закатила глаза. Она знала, что Алисия сказала бы о Кинге наедине. Что он был фальшивым. Что он излучал фальшивую искренность, как строители обливаются потом. И, возможно, в этих обвинениях была доля правды, но Дрим было все равно. Она знала, что поведение Кинга по отношению к ней было типичным для хищного мужчины. Его интерес к ней был очевиден как по чертам его лица, так и по тому пристальному вниманию, которое он ей уделял.

И Дрим это нравилось.

Воспоминания о недавних ранах были еще так свежи в ее памяти. Разочарование, вызванное Дэном Бишопом, абсолютным мошенником. Неприятие и презрение со стороны Чеда, человека, который не знал - и теперь уже никогда не узнает - что он был любовью всей ее жизни.

Было приятно чувствовать себя объектом такого откровенного желания.

– Спасибо, - сказала она, вспыхнув.
– Отвечаю на ваш вопрос: мои родители не были классическими хиппи. Они прошли через это, когда были очень молоды, и это совпало с моим рождением. Моим родителям в то время было восемнадцать и девятнадцать. Моя мать назвала меня так. Позже она сказала, что назвала бы меня как-нибудь по-другому, если бы знала, что в семидесятых годах будет хит с таким же названием. В любом случае, я не против такого имени. Это не то бремя, которое все на себя берут.

Кинг рассмеялся.

– О, я надеюсь, что нет. Такое имя - это подарок. Ты должнa носить его с гордостью, как королева носит свою корону.

Алисия рассмеялась в ответ.

– Красуйся, детка!

Кинг, казалось, не заметил ее саркастического тона.

– Именно так. Позволь этому выделять тебя из толпы. Ты должнa двигаться по миру с высокомерием, ухмыляясь обычным людям, которые никогда не узнают, каково это - чувствовать себя особенной... такой, какая ты есть, Дрим.

Улыбка Дрим погасла.

– Ага...

То, что сказал Кинг, противоречило всему, во что она верила. Она презирала высокомерие в людях. То же самое относилось и к грубым проявлениям неконтролируемого "эго". Он в избытке обладала этими качествами. Все в нем - его одежда, его дом, его отношение к жизни - говорило о богатстве и успехе, что вызывало беспокойство. Исключительно привлекательные женщины, такие, как она, притягивали мужчин, подобных Кингу. Многие женщины позволяли соблазнить себя деньгами и материальными благами. Дрим не могла их винить. Это было по-человечески - искать безопасности. Но ее опыт общения с успешными мужчинами всегда оставлял ее равнодушной. Разбираясь в финансах и бизнесе, ни один из них не был достаточно сведущ в тонкостях человеческого сердца, чтобы подойти ей. Ей нужен был мужчина, который ценил бы ее больше как личность, чем как трофей. В какой-то момент она решила, что мужчина, который ей подходит, кем бы он ни оказался, вряд ли будет принадлежать к высшему обществу.

Почему же тогда ее так тянет к Кингу?

Но ответ был очевиден, не так ли?

Это было время больших потрясений в ее жизни. Жизнь, по сути, избила ее. Как проститутку, брошенную сломленной и окровавленной в овраге. Она так долго и упорно боролась, а теперь была готова сдаться. Она была готова умереть. Впервые с тех пор, как она вошла в дом Кинга, она осознала всю чудовищность происходящего. Возможно, виной всему был ее мрачный образ мыслей. У человека, которому грозила неминуемая смерть от собственной руки, не было причин всю жизнь испытывать неуверенность и запреты. То же самое относилось и к принципам, которыми когда-то дорожили. Такой мужчина, как Кинг, самоуверенный и абсолютно противоположный ее предполагаемому идеалу, был, возможно, как раз тем, кто подходил для этого стечения обстоятельств.

Он встал, чтобы долить себе виски, затем вернулся на диван напротив нее.

– Ты выглядишь встревоженной, Дрим. Тебя что-то беспокоит?

Онa нахмурилaсь.

Они были знакомы меньше десяти минут, а он уже выпытывал у нее личную информацию. Это казалось неуместным, но... да, она чувствовала, что может поговорить с ним. Что-то в его глазах говорило ей о том, что все ее самые темные секреты могут быть раскрыты. Но это было нелепо. Она предполагала то, чего не могла знать. Возможно, все, что она видела, было похотью, неприкрытым желанием, трансформированным через фильтр ее отчаяния во что-то другое. Это было глупо, даже абсурдно, думать, что он привлекал ее на каком-то более глубоком уровне.

Но это чувство никуда не делось, оно было пропитано невероятной эмоциональной тяжестью.

Она вздохнула.

– Hу...

– О, Боже.

Дрим вздрогнула от раздражения в голосе Алисии. Она нерешительно взглянула на свою подругу, чей пристальный взгляд был прикован к Кингу.

– Мне жаль прерывать ваш маленький брачный танец, но, черт возьми, нас всех что-то беспокоит, - eе глаза, похожие на твердые коричневые камешки в фарфоровой оправе, коротко взглянули на Дрим, прежде чем вернуться к Кингу.
– Мы не появились у твоей двери, потому что нам было нечем заняться, Эдвард. Видишь ли, мы заблудились, и у нас кончился бензин. Мы здесь, потому что твой дом буквально в конце пути. Нам нужна помощь.