Наслаждаясь моей податливостью, он вбивается в меня с такой яростью и мощью, словно наказывает за сегодняшнее непослушание. Из его горла вырываются рваные выдохи, на которые я отвечаю короткими вскриками, каждый раз, когда подаюсь навстречу его резким толчкам.

Перед моим затуманенным взглядом окно дверцы багажника, а городские огни за ним смешиваются в одно разноцветное пятно, не позволяя ничего разглядеть. Обнаженная касается кожаной спинки сиденья. Я тону в этой страсти, позволяя ей поглотить моё сознание целиком. Хочу, чтобы этот момент длился вечность.

Марк отпускает мои запястья, проникая пальцами во влажные складочки между моих ног. Ласково массирует, умножая доставляемое мне удовольствие в несколько раз.

Все тело дрожит от томительного напряжения, усиливающегося с каждым яростным толчком, приближающим волну чувственной разрядки. Я теряю счет времени, когда в какой-то момент этого сладостного безумия, мышцы резко сокращаются, а тело содрогается восхитительной дрожью.

Судорожно свожу колени, но его пальцы сжимают бедра, не позволяя вырваться. Толчки внутри ускоряются, становясь более резкими, сильными. Касания делаются грубей и рассеяннее. Дыхание прерывается и Марк, продолжая двигаться, с почти болезненным рваным стоном изливается внутри меня, заполняя горячей влагой.

Прижимаясь грудью к спинке сиденья, открываю глаза. Картинка за прямоугольным задним стеклом медленно проясняется, словно собираясь из множества пикселей. Еще никогда город, раскинувшийся внизу, не казался мне таким ослепительно-ярким и невыносимо прекрасным.

Огни пароходов у причалов и подсвеченные ванты мостов отражаются в темной и спокойной воде залива. Луна освещает небо, полное звезд. Ночные улицы искрятся яркими огнями. Сверкающими артериями бегут в разные стороны линии дорожных магистралей.

Владивосток в этот момент открывается мне с новой, ранее не подмеченной стороны. Ловлю себя на том, что в этой стороне столько привлекательных черт, что она не может не понравиться.

Нестеров наклоняется ниже, касаясь губами моей лопатки, той самой, на которой вьется черными линиями татуировка. Настораживаюсь. Есть в этом жесте что-то виноватое, извиняющееся.

— Прости, наверное, я не должен был… — хрипло произносит он на выдохе.

Резко дергаю плечом, не давая Марку закончить мысль о том, что он считает всё, что только что было между нами, ошибкой, собираясь героически взять на себя вину.

— Не надо, не продолжай, — холодно чеканю я, чувствуя, как он отстраняется одновременно и физически, и эмоционально.

Реальность обрушивается на меня тяжелой бетонной плитой, заставляя зажмуриться. Оказывается, Марк, застегивающий сейчас молнию джинсов, полон сомнений. И все они касаются меня. Он сожалеет, что уступил собственной слабости.

Приподнимаюсь. Молча поправляю белье. Одергиваю задравшееся платье, застегиваю молнию. В этой давящей тишине мы словно стираем следы преступления.

— Наверное, с учетом происходящего, было бы правильней, если бы я просто отправил тебя домой, — всё же произносит Нестеров. — И раз уж из-за меня ты потеряла работу, позволь мне…

Его движения, когда он надевает футболку, непривычно резкие, а лицо ничего не выражает, кроме раскаяния.

— Не позволю, — выдыхаю я, дергая вверх молнию на спине платья, а внутри всё клокочет от злости. — Сама как-нибудь разберусь.

Он замирает на мгновение. Произносит тихо:

— Просто тебе там не место.

— Я сейчас сама не знаю, где мое место! Кто я вообще? Что должна делать? — взрываюсь я. — Мне казалось, что оно рядом с тобой! Казалось, что твое присутствие в моей жизни делает меня лучше, но я ошиблась. На самом деле — это делает хуже тебя!

В приступе гнева толкаю его ладонями в грудь. Вижу, что Марк сжимает кулаки, а пламя ярости вспыхивает во взгляде, но он сдерживается и вместо того, чтобы ответить, выходит из машины, пересаживаясь на место водителя.

Молча нажимает кнопку старта, с щелчком переключает рычаг скорости и резко выкручивает руль, позволяя машине выехать на дорогу и влиться в поток других автомобилей.

Отворачиваюсь к окну и смотрю на Владивосток, открывшийся мне сегодня с лучшей своей стороны.

А на Марка, открывшегося с худшей, смотреть не хочется. Иначе я сейчас не выдержу и расплачусь.

«World, I want to leave you better

I want my life to matter

I am afraid I have no purpose here»

Courage to Change — Sia

(Перевод: Мир, я хочу уйти, сделав тебя лучше. Я хочу, чтобы моя жизнь имела значение. Я боюсь, что у меня нет здесь никакого предназначения.)