День проходит донельзя паршиво. От мыслей о том, что я собираюсь совершить поступок, который гарантированно расстроит Нестерова, внутри скребет досада, но разве есть иной выход? И я с трудом удерживаюсь от иррационального желания позвонить Марку и всё рассказать. Понимаю, что, если он узнает о моей договоренности с Жаровым, это разрушит наши отношения раз и навсегда.

Вот только есть ли вообще эти отношения? Нестеров ведь так и не сказал ничего определенного. И не попросил меня остаться, хотя я очень на это надеялась. Поэтому, когда в обед звонит Дубинина и спрашивает, оплачивать ли расчётному отделу «Азиатско-Тихоокеанского Альянса» мои билеты до Турина, я всё еще сомневаюсь.

— Лана, мне нужно знать заранее. Даже сейчас билетов в бизнес-классе на ближайшие даты уже нет, остался только эконом и добираться придется почти два дня с кучей пересадок, — обеспокоенно тараторит подруга. — Перелет будет непростой, но оно того стоит, правда? Там так здорово! Когда обоснуешься в Турине, я обязательно приеду в гости.

— Стоит. Конечно. Лер, можно я перезвоню через часик, ладно?

Никак не могу решиться. Кажется, что я умышленно тяну время в надежде на то, что произойдет какое-нибудь событие, которое поможет сделать правильный выбор. Склонит чашу весов в пользу того или иного варианта. Лететь мне всё же или не лететь? Это ведь надолго. И совершенно изменит мою жизнь.

Покрывшись мурашками, выбираюсь из прохладной ванны, когда это событие действительно происходит. Такое, которое я и представить себе не могла. Мне звонит Нестеров и по его тону я сразу понимаю, что что-то явно не так. И не нужно долго гадать, что именно.

— Аверина, какого хрена ты творишь? — слышу я, взяв трубку, и внутри что-то обрывается от этих слов.

Плохо. Очень плохо. В голосе Марка холодная ярость и кажется, будто смартфон сейчас покроется тонкой корочкой льда.

— Марк, — виновато выдыхаю я, понятия не имея, что сказать.

К счастью, а может и к сожалению, Нестеров позвонил мне не для того, чтобы слушать, а для того, чтобы высказать то, что он обо мне думает.

— Ты серьезно сбежала от меня ради того, чтобы спустя пару часов после этого, приехав в спортзал, я получил от Жарова недвусмысленное предложение приобрести твои эротические фото? — рявкает он. — Ты в своем уме, Милана? Что с тобой вообще происходит?

Констатирую, что Сергей — редкостный придурок. Нашел кому и что предлагать. С другой стороны, откуда ему было знать? Нестеров задает все эти вопросы, но, кажется, ответы на них не то чтобы сильно важны. Они никак не изменят сложившуюся ситуацию. И всё же тихо отвечаю:

— Ничего.

— Чего тебе не хватало? Для чего тебе эти деньги? — бешенство, которое только что буквально сочилось через динамик, неожиданно сменяется горечью.

Ярость Марка мне не страшна, а, поняв, что в очередной раз его разочаровала, до боли закусываю нижнюю губу.

Бормочу неуверенно:

— Мне просто неожиданно понадобилась крупная сумма, которой у меня не было.

Он резко и коротко выдыхает:

— Тебе скучно жилось, Аверина? То ты устраиваешь охоту на чужого жениха, то сама себя загоняешь в «полтинник», руководствуясь непонятными умозаключениями о том, что что-то мне должна, то устраиваешься на работу в «Ложь» в поисках непонятных острых ощущений. Что с тобой происходит?

Вот, значит, какими мои поступки видятся ему со стороны.

— Не скучно. И не нужны мне никакие острые ощущения. Просто так сложилось. И в поисках себя я запуталась, — произношу с надрывом, потому что от его несправедливых слов внутри всё клокочет. — Я не хотела тебя расстраивать.

Понимаю, что говорю не то, что должна и замолкаю. Мгновение Марк тоже молчит.

— Ты ведь всегда могла попросить меня о помощи, — устало выдыхает Нестеров, наконец. — И ни разу этого не сделала, предпочтя всё вышеперечисленное. Почему, Аверина?

И я ведь знала об этом, но почему-то раньше казалось, что принять его помощь будет позорным, унизительным, оскорбительным. А сейчас вдруг понимаю, что Марк всё время этого ждал. Но всё равно всегда помогал, хоть я и отнекивалась.

Тяжелее всего от слова «могла» в прошедшем времени. Значит, больше не могу? Моргаю, пытаясь удержать подступающие к глазам слезы. Всхлипываю и тихо признаюсь:

— Просто у Антона неприятности, и я хотела ему помочь.

— Твой брат, хоть и придурок, достаточно взрослый мужик, чтобы решать свои проблемы самостоятельно, не впутывая в них тебя.

И из его уст всё это звучит весомо и неоспоримо. И собственный поступок теперь кажется мне самой донельзя глупым.

— Мне так жаль, Марк, — только и могу выговорить я, сглатывая образовавшийся в горле ком.

Чувствую, что Нестеров в бешенстве и, что бы я ни сказала, это не поможет.

— Не вздумай ехать к Жарову, — произносит Марк с каким-то мрачным злорадством. — К тому же, он всё равно тебя больше не ждет.

О том, что случилось с Сергеем после того, как он сделал Нестерову своё коммерческое предложение, я как-то даже не подумала. Он-то, в отличие от меня, вынужден был выдержать гнев Нестерова лично, и далеко не факт, что покинул спортзал на своих ногах.