Она рывком вскакивает на ноги и, пыхтя, уходит, ее комплект завывает в своем рюкзаке.

Мой комплект. Мой сын.

Моя пара.

Будь я воистину проклят, если не могу вспомнить такие вещи.

Я смотрю, как она уходит, и Харрек снова трясет своей большой рукой у меня перед носом. Я хватаю его, поднимаюсь на ноги, а затем бью его кулаком в плечо.

— Ты напугал меня, придурок.

Он просто ухмыляется, как самый большой идиот, каким он и является, и нажимает на мой сломанный рог.

— Потеря этого вывела тебя из равновесия, не так ли?

Я отталкиваю его, и он хихикает. Я смотрю, как Стей-си идет вперед, очарованный покачиванием ее бедер. Харрек смотрит на меня, а затем поворачивается, чтобы посмотреть в ту сторону, куда она ушла.

— Ты все еще не помнишь, не так ли, друг?

— Не помню.

— Что ты помнишь о последних нескольких сезонах?

Я пожимаю плечами.

— Я не чувствую, что мне чего-то не хватает. Очевидно, что это так, но мне кажется, что все в порядке. — Мои воспоминания кажутся неразберихой. Некоторые из них ясны, а некоторые — туманны и далеки. Как народ ша-кхай, мы живем здесь и сейчас, так что это не должно меня беспокоить.

Но тот факт, что я не могу вспомнить, когда мы со Стей-си резонировали, или ее прикосновения? Это беспокоит меня. Это меня очень беспокоит.

— Ты помнишь, что Айша и Химало расстались? Что они больше не претендуют на то, чтобы быть парой?

— А? — Я пытаюсь думать об этом, но в голове пусто. — Они больше не пара?

— Они заняли отдельные пещеры. — Он кивает, как будто доволен. — Я сочувствую Химало, но… возможно, Айша вернется к своим кокетливым манерам. Помнишь, как мы с тоской смотрели ей вслед? — Его рот кривится в улыбке. — С ней и вполовину не так приятно находиться рядом, но она женщина.

Все охотники в племени когда-то тяжело дышали вслед Айше. Я помню, что Харрека дико влекло к ней, и все же она нашла отклик в другом. Возможно, Харрек, моя пара, увидит в этом возможность. Мне это кажется неприятным. Химало — друг для нас обоих, и даже если они с Айшой расстались, на мой взгляд, они все еще вместе.

— Ты будешь преследовать ее?

Харрек пожимает плечами.

— Если больше никто не появится? Полагаю, я должен это сделать. — Он хлопает меня рукой по плечу. — У меня есть тайная надежда, что новая пещера людей свалится нам на головы.

— Мм. — Я снова беру шесты от своих саней и поднимаю их. Я проверяю Стей-си, но она все еще на приличном расстоянии впереди, ее гнев и беспокойство из-за меня ускорили ее шаги.

— Ты много за ней наблюдаешь, — комментирует Харрек, ухмыляясь мне.

Я смотрю на него, пытаясь понять, к чему он клонит.

Он кивает на Стей-си.

— Разве ты не помнишь?

— Ничего из этого.

— Ты не помнишь, как резонировал?

— Нет.

— Или рождение твоего комплекта?

— Нет. — Меня начинают раздражать его вопросы. Я уже сказал, что не помню, не так ли? К чему он клонит?

Харрек издает звук согласия и на мгновение замолкает. Затем он продолжает.

— А как насчет игры в футбол, в которую мы играли в прошлом сезоне?

— Я не помню. Я уже говорил это.

— Или… в тот раз, когда ты делил со мной свою пару? В мехах?

Я низко рычу и останавливаюсь как вкопанный, внезапная ярость захлестывает меня.

Харрек тоже останавливается. Он поднимает руки в воздух, ухмыляясь.

— Это шутка, друг. Просто шутка. Я проверял тебя.

— Это не смешно.

Подходит другой охотник и толкает Харрека в плечо, показывая, что он должен идти. Это Бек.

— Твои шутки так же плохи, как и твои охотничьи навыки.

— По крайней мере, я умею шутить, — возражает Харрек, и он выглядит уязвленным критикой Бека. — Я просто пытаюсь снова рассмешить своего друга.

Мы начинаем идти, и проходит несколько шагов, прежде чем моя бурлящая ярость от слов Харрека начинает просачиваться из моих мыслей.

Делиться.

Моей парой.

С ним.

С другим мужчиной.

Моя пара.

Как давно я хотел найти себе пару? Семью? И подумать только о том, чтобы позволить другому мужчине прикоснуться к ней? Я знаю, что в прошлом в нашем племени случались тройственные пары, когда два самца соглашались быть парой одной и той же самки. Я наблюдаю, не отрываясь, как она идет, ее спина напряжена, бедра покачиваются. Я не могу себе представить, каково это было — прикасаться к ней.

Но я знаю, что никогда бы не поделился.

Я подавляю желание броситься на Харрека рогами вперед. Я не должен. Он не хотел причинить вреда. Последнее, что мне нужно, — это еще одна рана на голове. И все же мысль о том, что он прикасается к ней, наполняет меня собственнической яростью.