– В окна ничего и не увидишь – света мало.

– Именно. – Столетов помолчал. – Мы, конечно, опросим жильцов, чьи окна выходят сюда, но надеяться можно только на чудо.

– Даже на чудо нельзя, – вздохнул Вербин, прикинув, как далеко располагается ближайший дом от места преступления. – В темноте на таком расстоянии невозможно точно разглядеть убийцу. Который наверняка постарался замаскироваться.

– Но жильцов мы всё равно обойдём. И постараемся проследить по камерам путь убийцы: и сюда, и отсюда.

– Надеюсь, он допустит ошибку.

Видеокамер в Москве изрядно, укрыться от них сложно и если знаешь, кого ищешь, то при удаче можно проследить объект до самого дома. Разглядеть как следует и взять тёпленьким. Второй способ быстро выйти на подозреваемого – посмотреть, какие телефоны были поблизости во время убийства, однако эту тему местные уже проверили и ничего не получили.

– То ли опытный парень, то ли книжки полезные читает, – рассказал Столетов. – Но телефон он с собой не взял.

– В котором часу совершено убийство?

– Примерно в час. – Столетов увидел поднятые брови Феликса и объяснил, почему тело обнаружили так быстро: – Диляра ждала, что Наиль позвонит, как придёт домой, не дождалась, стала названивать сама, потом позвонила консьержу, тот сказал, что Наиль не приходил, она позвонила Коле.

Булгаков кивнул.

– Приехали сотрудники ППС, всё это увидели, и завертелось.

– Диляра когда явится?

– Не раньше чем через час, они с мужем отдыхали у знакомых в Тверской области.

– В Завидово?

– Понятия не имею.

– Час ночи – не так уж поздно, – протянул Феликс. – Зимой люди ходят по улицам реже, но всё равно ходят. Убийце требовалось сблизиться с Наилем, нанести четыре удара… И это при том, что его могли увидеть в любой момент.

– К чему ты клонишь? – спросил Столетов.

– Сам посмотри.

Вербин посветил фонариком вдоль тропинки. Полицейские немного подпортили следы, эксперты, хоть и старались быть осторожными, тоже внесли лепту, но тем не менее возле тела следы ещё можно было различить – спасибо прошедшему и вовремя закончившемуся снегу.

– У Наиля что-нибудь забрали?

– Часы и бумажник.

– Ключи от квартиры на месте?

– Да, их мы нашли.

– Ага… – Вербин переложил фонарик в левую руку. – Куртка расстёгнута не до конца, примерно до половины, ровно настолько, чтобы достать из внутреннего кармана бумажник.

– Ощупал тело, наткнулся на бумажник, расстегнул столько, сколько нужно, – пожал плечами Столетов.

– Может, и так, – согласился Феликс. – Но о чём мы говорим?

– О чём?

– О том, что убийца действовал на удивление спокойно и размеренно. Ведь на ощупывание тела требуется время, причём, возможно, требуется больше времени, чем просто перерыть все карманы.

– Больше? – прищурился Столетов.

– Пуховик плотный, – объяснил Вербин. И продолжил: – И следы: нет следов бегущего человека ни к месту преступления, ни от него. Везде спокойный, размеренный шаг.

– Он хладнокровен, – согласился Столетов.

– Необычайно хладнокровен.

– И что нам это даёт?

– Ты много видел настолько хладнокровных уличных грабителей?

– Только в кино, – подумав, ответил Столетов.

– Ага. Уличный грабёж – это самое дно. Тема наркоманов, конченой гопоты и молодняка. Кто из них отличается хладнокровием, которое мы тут наблюдаем?

– Никто.

– И он был один… Он был один… что тоже плохо вяжется с уличным грабежом.

– Уличные грабители обычно действуют в составе группы. – Столетов прищурился. – Но здесь мог действовать одиночка. Например, наркоман в ломке.

– Наркоман в ломке, удивляющий нас с тобой своим хладнокровием?

– Не сходится, – вздохнув, согласился Столетов.

– Сколько подобных случаев было в вашем районе за последние три месяца? – быстро спросил Вербин.

– Убийств при ограблении?

– Просто уличных ограблений.

Столетов пожал плечами:

– Не моя тема.

– А убийств во время уличных ограблений?

– Ни одного. Но работать в одном районе глупо – быстро засветишься. Москва большая: сегодня ограбил в Медведкове, завтра – в Чертанове. Может, они где-то и оставили трупы – проверим.

– Они, – повторил Вербин.

– Что «они»? – не понял Столетов.

– Ты опять сказал «они» и правильно сделал. Если на улице, то «они». Но здесь был «он». И нет – не наркоман.