Несколько мгновений удивлённая Старова смотрела на Вербина, затем поправила очки, судя по всему, это был её жест-паразит, и сменила тон на прохладный. И деловой.

– В телефонном разговоре вы сказали, что дело касается Виктории Рыковой?

– Вашей бывшей пациентки. – Феликс чуть изменил позу. И достал записную книжку.

– С ней что-то случилось?

– Виктория умерла.

– Как это произошло?

– Очень похоже на самоубийство.

– Очень похоже? Вы не уверены?

– Проводится доследственная проверка. – В последний момент Вербин решил не говорить о том, что дело уже открыто – чутьё подсказало, что так будет лучше.

– То есть сейчас вы здесь неофициально? – Как оказалось, Старова в общих чертах представляла себе работу полиции. Во всяком случае, она не спросила, что означает «доследственная проверка».

– Я всегда официально, но сейчас без протокола. Я опрашиваю всех знакомых и друзей Виктории, и по результатам моей работы будет принято решение об открытии дела. – Вербин помолчал. – Люди по-разному относятся к моим визитам, Ольга. Я говорю не о виновных или чувствующих свою вину гражданах, а о том, что полицейских воспринимают не менее сложно, чем психотерапевтов и психиатров. Поэтому я всегда стараюсь быть предельно точным в формулировках.

– Очень хорошая позиция.

– На мой взгляд, единственно возможная.

– Вам виднее. – Старова вновь поправила очки и вернулась к вопросу, который уже задавала: – Вы не уверены в самоубийстве Виктории? Смерть вызвала подозрения? Её убили?

– Вы позволите мне задавать вопросы? – мягко поинтересовался Вербин.

Старова на секунду задумалась, затем улыбнулась:

– Извините, это у меня профессиональное.

– У меня тоже.

– Значит, у нас получится занятный разговор, состоящий из одних лишь вопросов.

– Уверен, не получится. – Феликс посмотрел в записную книжку с таким видом, будто читал написанные вопросы. На самом деле, нет. – Главные подозрения вызывает не способ уйти из жизни, хотя к нему тоже есть вопросы, сколько обстоятельства, наводящие на мысль, что это могло быть как убийство, так и самоубийство. В ходе доследственной проверки я обязан сделать окончательный вывод и решить, рекомендовать ли следователю открывать дело.

– Я думала, ответ на вопрос, что произошло – убийство или самоубийство, даёт экспертиза.

– Как правило.

– В этот раз криминалисты не справились?

– Криминалисты дали очень толковое заключение, но некоторые обстоятельства указывают на вероятность того, что мы имеем дело с убийством, замаскированным под самоубийство.

– Хорошо замаскированным?

– Отлично.

– Тогда как вы узнаете правду?

– Задавая вопросы.

Старова чуть склонила голову.

– Наши профессии и в самом деле очень похожи, Феликс, мы добиваемся результатов, задавая вопросы.

– И обдумывая ответы.

– Спасибо, что напомнили. – Старова вновь поправила очки, но на этот раз совершенно иным жестом: коротким и уверенным, показавшим Вербину, что женщина полностью сосредоточена на разговоре. – У меня сегодня ещё два приёма, так что если вы не против…

– Конечно, Ольга, давайте вернёмся к делам.

В отличие от Карской, Старова не среагировала на слово «самоубийство», не пропустила мимо ушей, конечно, однако не заострила на нём внимание, поэтому Феликсу пришлось вернуться к этому вопросу.

– Как я уже говорил, одна из версий гибели Виктории – суицид…

– И вас интересует, могла ли Виктория покончить с собой? – Старова понимала его с полуслова.

А ещё Вербин отметил, что Ольга называла девушку так же, как он – полным именем, в отличие от Карской и Нарцисс.

– На ваш взгляд, – подчеркнул Феликс.

– Вам известна история наших взаимоотношений? – поинтересовалась в ответ Старова.

– Я знаю, что приёмы прекратились примерно четыре месяца назад.

– Именно так, – подтвердила Ольга. – Виктория позвонила, извинилась, сказала, что очень хорошо ко мне относится – Виктория была очень вежливой девушкой, – но не видит прогресса в лечении и поэтому не хочет продолжать наши встречи. Я сказала, что у неё сложный случай, с которым невозможно справиться за короткое время, на что Виктория ответила, что понимает, однако уже нашла другого специалиста, с которым ей комфортнее.

– То есть без помощи она оставаться не собиралась?

– Да.

– Вы знаете, к какому специалисту ушла Виктория?

– А вы не знаете? – Старова сделала вид, что удивилась.

– Я не подлавливаю вас, Ольга, но в ходе расследования я должен составить максимально полную картину произошедшего, с максимальным количеством деталей и подробностей, – объяснил Вербин. – И в том числе меня интересует, сказала ли вам Виктория, к какому врачу уходит?

– Нет. Просто сказала, что решила поменять специалиста.