– Быстро он сориентировался, – обронил Вербин.

– Рыкова умерла, но запланированную поездку никто не отменял, – пожал плечами Анзоров. – А летать по командировкам в одиночестве Шевчук, похоже, не привык.

– Или отвык.

– Или так. – Следователь побарабанил пальцами по столешнице. – Пока всё сходится: Вера Погодина положила глаз на Шевчука и ждала случая подвинуть Рыкову. И вот случай представился: Рыкова, абсолютно доверяя Погодиной или же находясь в приподнятом настроении, начинает рассказывать о своих взаимоотношениях с Наилем Зариповым. Погодина понимает, что это её шанс, и записывает разговор, в котором, в том числе, Рыкова сообщает, что Наиль должен вот-вот приехать. Разговор заканчивается, а на следующий день Погодина узнаёт, что Рыкова убита.

– Сначала Погодина узнала, что Рыкова покончила с собой, – напомнил Шиповник.

– Погодина узнала, что Рыкова покончила с собой, но сразу поняла, что её убили, – вставил своё слово Феликс.

– Потому что ничего не говорило о готовящемся суициде.

– Да.

– Возникает интересный вопрос: Погодина показала Шевчуку запись разговора с Рыковой? – спросил Анзоров.

– Нет, – уверенно произнёс Вербин.

– Почему ты так думаешь? – Следователь явно удивился категоричному ответу. – Мне кажется, это совсем не очевидно.

– Во-первых, после смерти Рыковой Шевчук и так оказался в её руках, – ответил Феликс. – Во-вторых, Шевчук не звонил Рыковой четырнадцатого.

– Может, не до того было? Или решил отложить выяснение отношений до пятнадцатого? Или вообще не стал бы ничего выяснять – просто заявил бы, что между ними всё кончено, и переключился на Погодину. Отсутствие звонка ничего не подтверждает.

Шиповник вопросительно поднял брови.

– Не буду спорить, – спокойно произнёс Вербин. – Но я считаю, что, узнав об измене, Шевчук позвонил бы сразу – психотип у него подходящий. – Анзоров хотел что-то добавить, но Феликс уверенно продолжил: – В-третьих, мы не знаем, кто ехал к Рыковой. Это мог быть Наиль, но мог быть и сам Шевчук. В конце концов, это могла быть Диляра, что тоже стало бы для Рыковой большой радостью.

– Диляра? – изумился Анзоров.

– Я к слову.

– Но зачем записывать разговор о Диляре?

– Возможно, Погодина не знала, о ком пойдёт речь, – предположил Вербин. – И, кстати, о Погодиной: в серьёзных делах она не торопилась и тщательно рассчитывала шаги.

– А это ты откуда узнал? – вздохнул следователь.

– Я с ней встречался и разговаривал, – рассказал Феликс. – Я не думаю, что идея соблазнить Шевчука пришла ей в голову во время разговора с Рыковой. Ты прав в том, что Погодина давно положила глаз на Шевчука. Но пока Шевчук был увлечён Рыковой – Погодина не лезла, наблюдала и выжидала. Но заполучив такой козырь, как собственное признание Рыковой, да ещё, возможно, с интимными подробностями, выставляющими Шевчука не в лучшем свете, Погодина тем более не стала бы торопиться. Она бы спланировала разговор – личный, не по телефону – правильно подобрала слова и расставила акценты так, чтобы к ней у Шевчука не оказалось претензий.

– И вышла бы из кабинета как «новый служебный роман будущего топ-менеджера».

– Именно, – улыбнулся в ответ Вербин. – Записав разговор, Погодина сначала прыгает от радости до потолка, но потом садится и начинает думать. Она не торопится. И ничего никому не показывает, потому что уже на следующее утро узнаёт о смерти Рыковой.

– И сразу понимает, что речь идёт об убийстве.

– Погодина не могла этого не понять, – добавил Феликс. – Она была умной.

– У тебя все преступники умные, – проворчал Анзоров.

– Это мой профиль, – молниеносно среагировал Вербин. – Дураков другие ловят.

– А я уж и забыл, каким ты можешь быть.

– Я тоже.

– Главное, чтобы я не забыл, каким ты должен быть, – с нажимом произнёс Шиповник, выразительно глядя на Феликса. – Продолжай.

– Узнав о смерти Рыковой, Погодина тщательно обдумывает новую ситуацию. Она понимает, что теперь Шевчук никуда от неё не денется, и начинает прикидывать, как извлечь выгоду из того, что ей стало известно.

– Погодина знает убийцу.

– Погодина предполагает, что знает убийцу, – поправил Анзорова Феликс. – Она взвешивает риски и решается на шантаж.

– Даже если предполагаемый убийца Шевчук? – Следователю это показалось странным.

– А какая разница? – пожал плечами Вербин. – Почему бы не поправить финансовое положение за счёт любовника? Или будущего любовника?

– И её не смущало спать с убийцей?

– Амир, я понимаю, о чём ты говоришь, но пока не хочу сбрасывать Шевчука со счетов, – медленно ответил Феликс.

– В этом ты прав, – согласился Анзоров. – Сейчас не важно. Мы принимаем версию, что Погодина догадывалась, кто может быть убийцей Рыковой, решила его шантажировать, но плохо взвесила риски.

– Шантаж – это всегда риск, – заметил Шиповник.

– В современном мире у шантажиста есть масса инструментов, позволяющих не приближаться к жертве, – не согласился следователь. – Достаточно прислать кусочек записи и предложить заплатить за полную версию.

Личная встреча не нужна: ну, отдаст шантажист флешку с записью, а как доказать, что это единственная флешка? Никак. И потому разница между очной встречей и общением по Сети исчезает.