– Но как…

– Так и скажи: убита женщина, коллега вашего мужа, мы проверяем всех, кто её знал.

– Всех её любовников?

– Нет. Мотивы для убийства могут быть разными. Придумай что-нибудь и расскажи, что придумал.

– В рамках приобретения опыта?

– Именно. – Феликс провёл пальцем по столешнице. – В первую очередь нам нужно подтвердить алиби Шевчука. Ну и заодно посмотри на неё.

– На жену? – не понял Крылов.

– Шевчук сказал, что они карьеристы. Сказал чуть ли не с гордостью. А что отличает карьериста?

– Такие люди твёрдо идут к своей цели.

– Предположим, Виктория стала угрожать целям жены Шевчука – стать женой топ-менеджера Шевчука, чтобы с его помощью подняться самой. Даже на мой, далеко неженский взгляд, это достаточно большая неприятность.

– Настолько большая, что можно пойти на убийство? – растерялся Крылов.

– А почему люди идут на убийство? Я сейчас говорю не про аффект или про пьяную лавочку, а про хладнокровно спланированное предумышленное. – Вербин выдержал короткую паузу. – Потому что думают, что другого выхода нет. Зато у них внутри есть нечто, говорящее: «Можно и так».

– И вы думаете, что жена Шевчука…

– Нет, я не думаю. Я прошу тебя прикинуть, насколько, на твой взгляд, это вероятно.

– Я понял, – протянул молодой оперативник, прикидывая, как он будет прикидывать. – То есть я занимаюсь Шевчуками?

– Не только. – Следующую задачу Феликс придумал для Крылова ещё вчера. – Шевчук сказал, что не видел в квартире Виктории кукол. Уверен, Наиль и подруги это подтвердят.

– Убийца принёс куклы с собой, – понял Иван.

– Но он их где-то взял.

– Он их купил.

– Да, купил – куклы выглядят новыми. И тебе придётся узнать, где убийца их купил.

– Вы серьёзно? – Сейчас Крылов ничего не прикидывал – он понимал, какую задачу Вербин перед ним поставил, и мысленно чертыхался.

– Начни с больших торговых центров, – посоветовал Феликс. – Куклы недешёвые, высокого качества, их купили в хорошем магазине и, надеюсь, в одном.

– И вы думаете, покупателя запомнили?

– Я ведь сказал: надеюсь, куклы куплены в одном магазине и, как я думаю, в течение недели перед убийством, – терпеливо повторил Вербин. – Мужчина… впрочем, не важно, мужчина или женщина. Покупатель, приобретающий целых шесть достаточно дорогих кукол, мог запомниться. Кроме того, их шесть. Будь их восемь, убийца скорее всего купил бы их в разных магазинах, по четыре, а шесть мог приобрести в одном. И это станет его ошибкой. Я надеюсь, что это стало его ошибкой. И тебе предстоит этой ошибкой воспользоваться.

Объём работы предстоял колоссальный, однако Иван уже оценил идею Вербина и мысленно согласился с тем, что отработать её необходимо. А следующим шагом смирился с тем, что отрабатывать придётся ему.

– Чьи фото брать?

– Шевчука и Зарипова. Других столь же явных кандидатов в убийцы у нас нет.

– Как вы понимаете, что перед вами убийца?

– Об этом говорят улики.

– Неопровержимые?

– Только такие.

– Разве в глазах таких людей нет ничего отличительного? Чего-то такого, что выделяет их из толпы? Чего-то такого, благодаря чему вы сразу понимаете, что он, или она, готовы убивать?

– Печать преступника?

– Что-то вроде этого.

– Вы верите, что она существует?

– Я спрашиваю, потому что вы встречали больше убийц, чем я.

– С этим не поспоришь, – согласился Вербин.

Ведьма грустно улыбнулась.

На этот раз они встретились на улице. Нарцисс сказала, что всегда гуляет по вечерам, и предложила Феликсу присоединиться. Он думал, что Изольда хочет поговорить о деле, но ошибся – этой темы они так и не коснулись. Хотя беседа получилась долгой, как и прогулка: они ушли к Яузе и прогулялись по расчищенной набережной, изредка бросая взгляды на скованную льдом речку. Вербин едва не предложил сходить в монастырский сад, но вспомнил, кто составляет ему компанию, и отказался от этой мысли.

– Скажите, Феликс, как вы относитесь к смерти?

– Я знаю, что она неизбежна.

– Думаете о ней?

– Почему я должен о ней думать?

– У вас опасная профессия.

– В мире полно опасных профессий, – спокойной ответил Вербин. – Лётчики, шахтёры, военные… всех не перечислишь. И если все мы будем постоянно думать о смерти, то рано или поздно потеряем способность трезво мыслить.

– Пожалуй, вы правы, – признала Нарцисс. – А я, получается, некорректно выразилась. Я имела в виду не опасность, которая грозит лично вам, а то, что смерть находится в шаге от вас. Не обязательно ваша, чужая, но всегда рядом. Вы ощущаете её присутствие?

– Нет, – медленно произнёс Феликс. – Или подсознательно заставляю себя не ощущать.

– Чтобы сохранить способность трезво мыслить?

– И не стать параноиком.

– Очень прагматично.

– Иначе нельзя.

– Любопытно…

– Что именно?

Ему действительно было интересно.

Но Нарцисс не торопилась с ответом.

– А может, и не любопытно… может, так и должно быть… – пробормотала она. Затем замолчала, разглядывая проезжающие по набережной автомобили, и вернулась в разговор примерно через минуту: – Да, наверное, так должно быть. Вы стоите в шаге от смерти и потому научились справляться с ощущением её присутствия, с мыслями о ней. Не будь этого умения, вы действительно могли бы сойти с ума, Феликс. Или заработать серьёзное расстройство. У меня же есть достаточно пациентов, которых преследуют мысли о смерти. Но все они люди мирных, если можно так выразиться, профессий. Смерть для них не часть работы, а нечто сакральное. – Ведьма помолчала. – Может, в этом всё дело? – И быстрый взгляд на Вербина: – Прошу вас, не обижайтесь.