– Что? – спрашиваю и поворачиваюсь к Люку, поняв, что никогда не увижу в лесу того, что видит он.

Люк переводит взгляд на меня.

– Вчера ты спросила, хочется ли мне кого-то рядом. Отвечаю, да, бывают такие моменты, но, как выяснилось, они достаточно редкие.

Сглатываю неизвестно откуда образовавшийся ком и спрашиваю:

– Насколько редко?

Люк пожимает плечами и как бы нехотя отвечает, но я-то знаю, если бы он не хотел говорить, то не стал бы.

– Больше всего этого хотелось в детстве, но я даже не понимал, чего именно не хватало сильнее. Потом долгие годы мне вообще никто не был нужен. Я был сам по себе. Дальше случалось много моментов, о которых я бы даже не хотел вспоминать, и там не было времени и места для подобных мыслей. Потом город, люди, которые от меня зависели и зависят. Салем. После детства, – говорит Люк и его брови сходятся на переносице. – Вчера. Вчера ты заставила меня подумать об этом, и я понял, что иногда действительно хочется видеть рядом с собой небезразличного человека.

Нужно ли говорить, что мне в одно мгновение становится жарко? Это он сейчас про меня говорит? Или я надумываю?

Я не нашла, что сказать, Люк не продолжил свою мысль. Какое-то время мы пребывали каждый в своих мыслях.

– На этой тропе крайне редко можно встретить мутированного человека, – начинает Люк, словно только что не выбил меня из колеи. – Он мог быть не один, поэтому нужно спешить и до темноты добраться до следующей хижины.

– До переправы осталось совсем немного, – напоминаю я, больше себе нежели Люку.

– Верно, но после переправы начнется совершенно другое выживание.

– Что ты имеешь в виду?

– Главы городов, входящих в состав Конклава, – акулы. Они будут выискивать слабые места Салема. С тобой будут общаться, улыбаться тебе, заискивать, льстить, а может, даже угрожать только ради того, чтобы ты о чем-нибудь проболталась.

– С этим все просто, – говорю, пожав плечами. – Я ничего ценного не знаю.

Люк поднимается и подает мне руку, встаю перед ним.

– Никогда не знаешь, где найдешь что-то ценное, – произносит Люк.

Смотрю на заклеенный порез на его шее.

– Извини, не надо было мне так опрометчиво махать ножом.

– Ты защищала себя, как считала нужным, за это не стоит просить прощения.

Киваю.

Забираем рюкзаки, запираем хижину и продолжаем марш-бросок. После встречи с мутированным, хотя я его так и не увидела, прежняя внимательность снова дает о себе знать. Вглядываюсь в каждый просвет между деревьями, вслушиваюсь в шорохи и звуки леса.

В этот день мы практически не разговариваем и останавливаемся всего дважды. К вечеру, когда солнце еще не село, мы уже находим следующую хижину и заходим внутрь. Приводим себя в более-менее приличный вид, едим и ложимся спать, ведь перед последним рывком желательно нормально отдохнуть.

В этот раз я не прошу Люка обнимать меня, но эта мысль дает о себе знать, когда я устраиваюсь на левой стороне кровати. Среди ночи просыпаюсь и обнаруживаю, что Люк снова обнимает меня. Это скорее бессознательный жест, но я улыбаюсь, а в груди затапливает нежностью, которой я не испытывала ранее. Или забыла. Так, с легкой улыбкой, засыпаю, аккуратно накрыв руку Люка ладонью.

Утром снова просыпаюсь после Люка. Более того, в этот раз он будит меня, легко поглаживая по плечу.

– Эшли, пора вставать.

Веки поднимаются с третьей попытки, легкие поглаживающие движения на плече больше убаюкивают, чем помогают скинуть оковы сна, но я не прошу прекратить это.

– Минуту, – шепчу я.

Седьмой день начинается с легкого перекуса, проверки рюкзаков – что там осталось из продовольствий. Покидаем последнюю хижину и заперев дверь отправляемся вниз по тропе. Она больше не петляет, эта часть дороги до причала ровная, я бы назвала ее идеальной.

До первого привала встречаем ежа, он расположился посередине тропы и растопырил длинные иглы, достигающие метра в разные стороны. Мы останавливаемся.

– Нужно подождать, когда он уйдет, – говорит Люк. – Ежи в случае опасности скидывают иглы, они разлетаются во все направления.

Всматриваюсь в оружие коротколапого создания. Они же могут пробить меня насквозь. Длинные тонкие серые орудия переходят в острые красные наконечники. Морды ежа не видно, но я не очень расстроена этим моментом.

– А обойти мы не можем? – спрашиваю, ведь неизвестно, как долго еж будет стоять.

– Можем, – отвечает Люк, обернувшись ко мне, – но там капканы, мы уже один раз рискнули, второго раза судьба может не простить.

Еж, к сожалению, не спешит, в отличие от нас. Стоим примерно десять минут, из кустарников слева выходит еще один еж, да так шумно, ведь колючки расталкивают вокруг себя все, что только можно, и они дружно друг за другом уходят с тропы, растворяясь в зарослях справа.

Примерно через час мы остановились на привал, немного отдохнули, перекусили и попили воды, которой практически не осталось. С каждым прожитым днем рюкзаки становятся легче, а путь сложнее. Усталость так или иначе давит на плечи и прижимает тело к земле, хочется остановиться на следующий привал, но Люк на это предложение отвечает: