Шрифт:
— Осман Вагранович, — нерешительно заметил гость, — надеюсь, вы понимаете, что пересекаться с милицией…
— Это не милиция, слушай! — вскинулся грузин. — Это женщина! И она работает сама, без приказа… — Он запнулся, точно раздумывая, стоит ли продолжать, но продолжил:
— Валера, ты мне как родной сын, я о тебе очень беспокоюсь. Сережу Марьева помнишь, упокой бог его душу? Кто его убрал — не найдут никогда, это я тебе обещаю, потому что никому не нужно. Небольшой человек он был, хоть и депутат. Никому не интересно копать глубоко. А эта женщина копает. Зачем — не знаю. Но она была в семье Сережи. Почему-то спрашивала у дочери про ее знакомого. Того самого, который погиб два года назад…
Блестящие водянистые глаза Османа Ваграновича вдруг потемнели. Он прочистил горло и сказал:
— Мне это не нравится.
Это, наверное, было ошибкой грузина. Он знал, что Марьев испытывает к падчерице тайные и далеко не отцовские чувства. Знал и то, что Сергей Геннадьевич ревнует падчерицу ко всем ее приятелям — а особенно к последнему увлечению Алены.
За бутылкой настоящей домашней чачи будущий депутат, разбрызгивая пьяные слюни, рычал, что самолично придушит сопляка, и Осман, тоже захмелевший, ответил: не надо, дорогой, руки марать, найдутся люди для такой работы. Марьев ухватил соратника по «бизнесу» за рукав пиджака: что, правда сумеют помочь? И дорого стоит? А Осман сказал: «Для тебя, дорогой, ничего не стоит!
Потому что твои слезы — это мои слезы, а я не люблю плакать».
Так сказал Осман, потому что уже тогда строил далеко идущие планы в отношении «пахана». Хотел повязать его кровью. И на следующий день связался со своим личным исполнителем.
Пятнадцатилетний приятель марьевской дочки погиб от его, Валеры, руки, по просьбе Османа Ваграновича. «Валера, — сказал ему грузин, — я тебя как брата прошу. Это не работа, это просто дружеская услуга… за деньги. Моему другу очень мешает один биджо. [2] Он его дочку хочет трахнуть.
2
Молодой человек (груз.).
Надо бы проучить засранца, а? Помоги, Валера, Я добро не забываю…» Валера помог — как умел.
Так, чтобы смерть юнца осталась нераскрытой. Но теперь вдруг какая-то баба из ментовки вновь копает это дело… Нет, видно, зря тогда Осман Вагранович впутался в дело с дружком падчерицы. И уж тем более зря поручил его Валере…
— Не бойся, — ласково похлопал он Валеру по руке. — Твоей вины тут нет, я тебя тогда попросил — ты сделал. Спасибо. Это будет только между нами, да?
— Она расследует убийство Марьева? — напрямую спросил Валерий.
Осман Вагранович нахмурился. Очень быстро соображает Валера. Надо быть осторожнее…
— Да нет же, богом клянусь, нет! — искренне воскликнул грузин. — Эта сука просто помогает одному неумному оперу из районного отдела. Без нее опер — так, тьфу, пустое место. А вот она когда-то Сережу чуть не посадила… да не волнуйся ты, говорю! Ее потом уволили с Литейного, послали блядей ловить. Она никакой власти не имеет.
Только это… консультировать, да? — может. И правильно, скажу, нечего таким бабам в милиции делать.
— Но на хахаля дочки она вышла…
— Да, — нехотя признался Осман Вагранович. — Вот поэтому я и беспокоюсь, Валера, дорогой. За тебя. Не за себя. Тут уж я тебе приказывать не могу. Даже просить не могу. Я тебя просто предостерегаю как сына. Сам думай, как быть.
Нет, напрасно Осман послал его поработать с юнцом. Засветил хорошего исполнителя… Ну ничего, еще одно дело — и с ним можно будет расстаться. Жалко, а надо.
— Осман Вагранович, одно дело — какой-то депутат, а другое — мент. Ее дружки ведь землю носом рыть начнут, если с ней что-то случится. Солидарность у них…
— Кто говорит — что-то случится? — удивился грузин. — А если и случится, кто рыть будет? В третий раз повторяю: она уволена в шестерки, ее там, — указательный палец в потолок, — никто не любит, точно. Ненавидят ее за сучий характер…
И потом, она же никому не докладывается. Никто не знает, что она интересуется этим маленьким биджо. Мальчишка, оперок этот, не в счет, без нее он ничего не добьется. Все чисты. Она даже не русская, татарка, что ли, какая-то мусульманка. Знаешь, как русские к мусульманам относятся? Хуже, чем к кавказцам.
— Десять, — негромко произнес белокурый киллер.
— Побойся бога, Валера! — вскинулся Осман Вагранович. — Мне эта женщина нужна? Нет. Тебе она нужна. Она не меня ищет, она тебя ищет.
Семь.
Валера нехорошо улыбнулся и посмотрел прямо в глаза работодателю. Осман взгляд выдержал.
Разумом он понимал, что ничего этот молокосос с ним не сделает. Парень нуждается в нем, да к тому же охрана грузина видела, как он входил в бассейн.
Сама же его и пропустила — по распоряжению Османа Ваграновича, так что выйти отсюда он не сможет, — но сердечко все равно екнуло. Ай-ай-ай, нехорошо. Нельзя такими глазами смотреть на хозяина. Придется скоро Валеру уволить… После того, конечно, как он решит проблему с Гюрзой…