— Я так поняла, вас интересует комплект зимней одежды?

— Шесть, — ответил Борис. — Четыре мужские и два поменьше на этих вот дам, — мужчина показал головой на Машу и Ю. — Шапки, шарфы, варежки, носки. Если есть возможность, фуфайки и ватные штаны с валенками.

— Доведешь Настю до Гыркино и поможешь ей там, чтоб не тронули. Вернешь ее живую — будет тебе зимняя одежда. По рукам?

— А правнуки? Как быть с мальчиками? — уточнил Борис Валентинович.

— Не уверена, что они всё ещё живы, — сухо ответила смотрительница и посмотрела на ещё больше расплакавшуюся внучку. — Поэтому требовать чуда не могу, но если всё-таки оно произойдет, то в долгу не останусь. Всё, что мы приготовили из ресурсов на случай внезапного прихода наемников, достанется тебе, гори оно синим пламенем. Так что, по рукам?

Лидия протянула вперед ладонь.

— Борис, мы можем найти одежду в старых домах, — сказала Маша.

— О, это, дочка, вряд ли, — перебила смотрительница. — Всю одежду давно разобрали, три зимы как-никак прошло.

Борис взял руку Лидии Михайловны в свою и крепко сжал.

Поздний вечер. Железнодорожная станция Бякино.

Сережа сидел во главе стола и ел гороховую кашу прямо из железной кастрюльки, чтобы не мыть лишний раз тарелку. Молодой человек делал так каждый раз, когда Маша не видит.

По разные стороны стола разместились выжившие бродяги и бывалые челноки, пришедшие пару часов назад на ночлег. Мужчины и женщины достали скромные припасы, и каждый жевал свои, время от времени поглядывая, что там такого вкусного трескает сосед по лавке.

— Мужики говорят, его снова видели, — произнес вдруг один из челноков, обсасывая кусок сушёной рыбы. — На прошлой неделе.

— Кого это? — спросила одна из бродяжек.

— Известно кого, — продолжил челнок и хитро прищурился. — Черного бродягу.

Сережа встал из-за стола, подошел к печке-буржуйке, открыл дверцу топки и пошевелил угли железной кочергой. Затем подкинул еще дровишек и, оставив очаг открытым, вернулся к столу.

— Темнокожий, что ли? — не унималась выжившая женщина.

Свеча на столе вдруг ни с того ни с сего потухла, и в зале ожидания заметно потускнело.

— Сквозняк?

Челнок достал из нагрудного кармана куртки коробок, вынул из него спичку и, чиркнув ее головкой об чиркаш, поджёг фитиль.

Лица, сидевших вокруг стола, осветились, и мужчина продолжил свой рассказ:

— Черный, потому как одежда на нем вся черная. Высокие кожаные ботинки с крупным протектором, широкие джинсы, а главное — длинная кожаная куртка с капюшоном. Я таких не видел ни у кого. За спиной небольшой рюкзак, а в руках автомат.

— Серьезный, видимо, мужчина, — вздохнула бродяжка. — Старый или молодой? Лицо-то хоть разглядели те, кто его видел?

— Так в том-то и дело, — ответил челнок. — Кожаный капюшон надет на голову и свисает так, что глаз не видно.

— Ну и что? Тоже мне невидаль какая, — с громким звуком поставил на столешницу железную кружку один из мужичков, резко встал и, повернувшись к свободным лавкам, буркнул: — Что в нем такого?

— А вот что, — не успокаивался рассказчик. — Говорят, не человек это вовсе, а зомби. На вид обычный бродяга, вот только кожа на лице и кистях рук точно как у мертвяков этих. Идет вдоль железной дороги и бормочет что-то сам себе под нос. Ни на кого внимания не обращает.

Те, кто встречал его, говорят, что на расстоянии десяти шагов от него возникают неприятные и непонятные ощущения в теле. Какое-то напряжение, чувство тревоги и страха.

— Ужас, как интересно, — завороженно смотрела выжившая на рассказчика истории, думая, что он выдумывает. — А бормочет он что? Разобрал кто-нибудь?

— Да кто его поймет? Неразборчиво, — призадумался мужчина и добавил. — Один, правда, расслышал слово «мама», будто зовет он ее или ищет.

— Прекрасная история, вот бы встретить его, — женщина уперлась локтем на стол и положила на ладонь свою голову. — Маму потерял, какая прелесть.

— Вы посмотрите на нее! — нервно вспылил челнок. — Я ей про то, что он зомби, а она: «Вот бы посмотреть». Дура, что с нее возьмешь. Здоровые мужики обходят его стороной, а ей все равно. Бывалые выжившие сворачивают в лес при встрече, как бы не шмальнул из автомата, а она его жалеет.

— Да врешь ты, потому что всё, — ухмыльнулась женщина. — Самые настоящие враки. Не бывает полулюдей-полузомбей. Обычная страшилка на ночь. В такую даже мой семилетний сын не поверит.

Челнок покраснел от возмущения, но сдержал себя в руках и не стал отвечать даме.

— Вообще-то не выдумки, — прозвучало со стороны.

Из темного угла зала ожидания вышел седой мужичок с козлиной бородкой, очками с настолько толстыми линзами, что зрачки в них казались маленькими точками.

Челнок подвинулся в сторону и освободил место рядом с собой.