— Я же не ребенок, вы что? Какой ремень? Мне тридцать пять лет, я взрослый мужчина в конце-то концов, — начал брыкаться Михаил.

— А вот поступки у тебя, Мишаня, совсем не мужские, — ответил смотритель. — Предать свою семью ради кучки ресурсов. Это как минимум подло.

— Не ради патронов я, — повесил голову Михаил. — Ради нее все. Люблю заразу, и ничего поделать с собой не могу. Я же не глупый и в зеркало смотрю иногда. Такие, как она, никогда не выходят замуж за таких, как я. Вот и приходится выкручиваться.

— Выкручиваться? Ты это называешь выкручиваться? — вспылил Сергей. — Жизнь двух родных мальчишек променял на собственное счастье, которое и назвать-то так нельзя. Неужели не понимаешь, что она использует тебя и, видимо, всегда это делала.

Настя присела ближе к Сереже и дотронулась своей ручкой до его руки.

— Ладно, порите, — в отчаянии махнул рукой Миша. — Только матери не отводите. Там с меня с живого шкуру снимут.

— А вот это уже от тебя зависит, — перевел разговор Борис Валентинович в другое русло. — Мы идем племянников выручать, и патроны, что ты не донес, сильно бы в этом помогли. Усёк? Где сумки, Миш?

Губа Михаила затряслась вслед за ногами, мужчина быстро переводил взгляд то на Бориса, то на Сергея. Вот только в глаза Анастасии он не смел смотреть, и каждое случайное пересечение дико смущало и заставляло краснеть.

— И что? Что дальше? Мне все равно на станции жизни не дадут? — будто сам себе говорил Мишаня. — Для всех я буду предателем до конца жизни.

— Дадут, — неожиданно громко сказала Настя, выпрямила спину и подняла носик кверху. — Я всем скажу, что простила и что ты помог спасти моих сыночков, — девушка сдержала в этот раз слезу. — Если всё пройдет гладко.

— А Светка? Что с ней будет? Она же бросит меня, если подведу. Зачем мне жить тогда без нее.

Сергей посмотрел на Бориса и кивнул, дав понять, что клиент созрел и нужно только его дожать.

Борис вынул ремень из джинс и, сложив его пополам, медленно двинулся к приговоренному.

— Ладно, ладно, ладно, — запаниковал Мишаня и поднял руки вверх. — Тут не сильно далеко наш схрон. Нужно сходить и принести. Только у меня одно условие.

— Какое? — холодным тоном спросил Серёжа.

— Вы нас со Светкой никуда не отводите, ни на какие станции Стромино, понятно? И разрешаете на какое-то время остаться здесь. Я так понимаю, место безопасное.

— Это уже два условия, — улыбнулся смотритель. — Но хорошо, так и быть, отведешь Сашку и Пашку к сумкам.

Друзья сидели на стульях в столовой и пили кофе. Светлана любезно предложила взять его из своего рюкзака. Дверь открылась, в нее вошли братья и поставили на пол по тяжелой спортивной сумке с патронами. Следом неспеша и без особого желания зашел Мишаня.

— Вот болван, — вскочила Светка. — Так и думала, ничего из тебя не удастся слепить, — женщина резко повернулась к мужчинам и, скаля зубы, прошипела: — Мы теперь свободны? Могу я уйти?

— На все четыре стороны, — ответил молодой смотритель.

— И продукты забрать?

Светка потянулась рукой к своему рюкзаку. Маша перехватила и оттащила его ближе к себе. Вынула пакет макарон килограмма на полтора и сунула женщине.

— Чтобы с голоду не померла, — покачала головой Мария. — Еда не твоя, дорогуша.

Светлана взяла пакет и, не раздумывая, направилась в сторону двери.

— Эй, — окликнул ее Борис Валентинович. — Мужа-то заберешь?

Женщина неохотно обернулась и спокойно, без всяких эмоций ответила:

— Он мне такой не нужен.

Светка ушла, хлопнув дверью, а Борис подошел к Мишане, положил ему руку на плечо и добрым голосом произнес:

— Нет, Миш, это она тебе такая не нужна.

Стало холодать. Солнце уже грело не так, да и выглядывало из-за серых облаков всё реже и реже. Часто поднимался ветер, и с неба капали мелкие, почти незаметные капли дождя.

Вдоль железной дороги в сторону города В шли двое мужчин. Один в черной кожаной куртке с капюшоном на голове, на груди висел автомат, через плечо спортивная сумка, а за спиной большой рюкзак.

Второй в камуфляжной куртке, также с капюшоном, со спортивной сумкой и ружьем на плече.

Сзади в нескольких метрах от них, опустив голову, плелась девушка в тонком плаще поверх легкого платья. На спине легкий женский рюкзачок розового цвета с частью провизии и травматом, что дала с собой бабушка.