— Так а не выходишь почему из здания? — не выдержал я.

— А ты что, разве не слышишь ее? — удивился Александр. — Она залезла ко мне в мозги и разговаривает. Ты тоже должен это слышать. Нет? Странно.

— Что она говорит? Слова различимы?

— В том-то и дело, — грустно ответил мужчина. — Директриса днем и ночью мне твердит, если уйду, то она сведет мою Анечку с ума. Расплавит ей мозг. И ведь может, ты же сам почувствовал силу ее барьера. Только книгами и спасаюсь. Когда читаю, голос пропадает.

***

— Да он попросту спятил, — раздался голос одного из бродяг, лежащего на скамье вдоль стены в зале ожидания станции Бякино. — Сбрендил и всё. Поэтому и мысли такие были, что с дочерью беда случится.

— Ага, чокнешься тут, — ответил другой выживший бродяга. — Когда каждый день приходится бок о бок находиться с зомбаками. Это у нас тут их не очень много, а там? Я бы сам сорвался, не выдержал бы.

— Да брехня всё это, — рассмеялась мама маленькой девочки. — Сказка для маленьких детей. Не бывает никаких Крикунов, Баюнов и тем более Директрис с каким-то там фоном.

— Нет, правда, — заступилась за Антона Ю. — Я собственными глазами видела Крикуна, и не где-нибудь там далеко, а тут рядом, в двух километрах. Маша тоже видела, подтверди.

Мария молча одобрительно кивнула.

— А я дяде Лопате верю, — весело звонким голосом произнесла девочка и залезла к Антону на колени.

— Ну еще бы, — ухмыльнулась ее мамаша. — За леденец ты и не в такое готова поверить.

— То есть веревка не поможет, — глубоко вздохнув, произнес я. — Ты здесь по собственному желанию.

— Ты что, меня не слышишь? — возразил Александр. — Я же говорю, эта чертова баба не дает мне отсюда выйти.

Мужчина встал и нервно заходил по кабинету, сложив руки за спиной.

— Не веришь мне? — раздраженным голосом сказал Анин папа. — Вижу, что не веришь.

— Скажу прямо, — ответил я бородачу. — Мне кажется, что голоса в твоей голове существуют, вот только это не зомби с тобой разговаривает.

— А кто же, по-твоему, барабашка, что ли? — всплеснул руками Александр.

— Это фон так влияет, — продолжил я. — Ты разговариваешь сам с собой. Что-то наподобие белой горячки. Психоз. Послушай, Саш, тебе просто нужно себя перебороть и выйти из этой школы. Понимаю, борьба с самим собой очень тяжела, потому как силы равны, но поверь, ничего с твоей дочкой не случится. Просто доверься мне.

— Довериться случайному незнакомцу? — Александр с усердием стал чесать лоб.

И вот тут я сглупил второй раз. Нужно было как-то вырубить мужика и вытащить из здания на себе, либо привязать верёвку, и пусть бы здоровяки тянули. Но я предложил другой вариант, о чем пришлось вскоре пожалеть.

— Могу ее пристрелить, — сказал я в ответ на его слова. — У меня есть дробовик. Он хоть и предназначен для стрельбы на короткие дистанции, особенно дробью, но на длину спортивного зала его должно хватить.

— Тсс... — Александр приставил вертикально указательный палец к своим губам и еле слышно прошептал: — Она же всё слышит. Даже не думай об этом. А если промахнёшься? Ммм? Только разозлишь Директрису. Неизвестно, что будет, когда зомби в гневе.

Я снял с плеча оружие и показал мужчине.

— Это автоматическое ружье. Магазин на пять патронов. У меня есть один на восемь, можно его установить. Если она будет где-то в конце зала, то кучность дроби будет, конечно, мала. Но я уверен, что смогу.

Бородач молча подошел к окну и задумчиво посмотрел куда-то вдаль.

— Делай как знаешь, — невнятно пробормотал Александр и отчаянно махнул рукой. — Только помни, что жизнь моей дочки в твоих руках.

Ну а после...

После мы вдвоем оттащили тяжеленный сейф. Я понятия не имею, как он умудрился его припереть в одиночку. Приготовился, взял ружье в руки, снял с предохранителя, передернул затвор и дослал патрон в патронник.

— Готов, открывай! — скомандовал я Александру, дабы тот вынул черенок, просунутый между дверных ручек.

Собственно, это последнее, что я помню в той школе. Дальше очнулся на тех самых кроватях, на которых вырубился от зомби-Баюна. Обувь снята и стоит рядом с рюкзаком. Дробовик стоит прислоненный к спинке, а шторы занавешены. Всё выглядело так, будто ничего этого не было. Я обулся, встал и тут же всё понял. Это не было сном... Руки и ноги сильно болели, одежда местами разодрана и кожа под ней свезена. Я поднял свой рюкзак и не нашел там провизии. Голова раскалывалась, а на затылке нащупал большую шишку. Сел обратно на кровать и принялся вспоминать, что же со мной в том зале случилось.