…его имя — Месть.

— Ты нравишься мне больше всех своих братьев и их придворных.

Она притянула его за воротник дублета и жарко поцеловала.

А на лестнице в прямоугольнике света стоял Орфей.

И его сестра.

Сесиль довольно улыбалась.

Орфей (мрачно): Твоих рук дело?

Сесиль (с усмешкой): О чем ты, братец, не понимаю. Ужель я применяла чары? Заставляла, лобзать уста его? Побойся Духа, ты клевещешь на дщерь невинную!

Орфей: Невинной ты, сестрица, была лет пять назад. Ты знала — я пригласил её на бал. Сама ж прилипла, как репей, и даже повернуть главы мне давала к ней! И чар твоих душок я всё же уловил.

Сесиль побагровела: Всё сделала я только для тебя! Для нас! Отец не пощадил бы твою подстилку! Обещан ты другой, и знаешь сам — так надо, и не в силах того мы изменить.

Орфей вспылил: Как будто, Силь, тебе такое по нутру?! Так говоришь…

Сесиль (ровно): Я говорю — как есть. Химер всех участь такова. И наш отец во славу рода и потомков желает силу сохранить. С перерождения наша судьба предрешена. Смирись… Пожалуйста.

Близняшка с мольбой посмотрела на брата. Он поджал губы.

— Что у вас тут происходит? — спросил Далеон, подходя к ним.

— Соримся, — улыбнулась Сесиль.

— Как обычно, — буркнул Орфей и придержал друга за плечо, не позволив ему выглянуть во двор. — Пойдём лучше в зал.

Далеон остановился и выгнул бровь.

— Но мы собирались прогуляться и подышать свежим воздухом.

— Подышим на балконе, — невозмутимо ответил химер и улыбнулся. — Тут вид не интересный.

— Ну-ну, — хитро улыбнулась сестричка и зашагала в зал первой.

Принц недоверчиво хмыкнул, но не стал противиться, когда друг взял его под локоть и повёл за Сесиль.

Но не успели они подойти к дверям балкона, как из-за аркады выскочил Кейран и стремительной походкой направился к младшему брату.

— Оставь нас, — раздраженно бросил он Орфею, поражая как шестого, так и химера потерей маски холодной невозмутимости. Друзья переглянулись.

Что же так вывело вечно собранного первого принца из себя? И… чем это грозит Далеону?

Тревожная складочка залегла меж светлых бровей Орфея. Он не спешил выполнять приказ чужого сюзерена, беся Кейрана ещё больше, и готов был остаться, даже с риском навлечь на себя гнев будущего правителя.

Но шестой принц спокойно кивнул, и химеру пришлось покинуть братьев.

— Ты совсем их распустил, — цыкнул старший и крепко схватил Далеона за локоть, словно боялся, что тот убежит.

— Ты вряд ли хотел обсудить со мной их поведение, — ровно подметил он.

Кейран до боли впился пальцами в его руку и резко отпустил.

— Ты прав, — отрывисто выдохнул, и потер глаза, которые начали светиться, выдавая его гнев. — Идём в мой кабинет.

До кабинета шли в напряжённом молчании.

Шаги гулко отдавались от каменных стен, сводов и пустых коридоров. Ни одного слуги или гостя не попалось по пути. Весь замок собрался на торжестве, на первом этаже, разве что обслуга сновала из кухни в зал.

Но крыло первого принца, пусть и было недалеко от «императорского» и других «стратегических центров», всё же не пересекалось с кухней. А вот музыка из бальной залы сюда доносилась, тихо-тихо, каким-то подводным эхом.

Щелкнул замок, дверь открылась с противным протяжным скрипом, и принцы вошли в кабинет.

И снова щелчок замка. У Далеона мурашки побежали по коже от дурного предчувствия.

Возможно, он зря отпустил Орфея. Возможно, стоило настоять на его присутствии.

«Нет, глупо», — с горечью оборвал себя принц. Кейран бы не позволил химеру остаться, не позволил бы младшему брату противиться. Всё будет, как он скажет, как он прикажет. Никто не смеет перечить его воле.

А за непокорность Далеон заслужил бы лишь больше плетей и друга подверг бы ненужной опасности.

Его ведь для порки привели?

Но в чём он опять провинился?

Когти впились в ладони.

Кейран прошел к столу и тяжело оперся на него руками, прямо как Далеон во время «наказаний», но вряд ли братец прикажет ему себя стегать.

Спина напряжена, дыхание глубокое. Он пытался успокоиться.

— Верни, что украл, — тихо сказал Кейран.

— Что?.. — Далеон опешил.

Первый резко обернулся и впился когтями в край стола, едва не проламывая лакированное дерево. Его тёмные глаза засияли яростным красным, и он стал очень похож на отца.