Шрифт:
Он вытащил её, не брезгуя промокнуть.
— Я не специально! — воскликнула Люц, слезы бежали по щекам вперемешку с водой. — Я не собиралась привлекать его внимание! Я не просила Императора дарить мне подарок. Ну, хочешь, я отдам их тебе? Эти дурацкие чётки?!
Она взмахнула тонкой рукой, и тяжёлые бусины сапфиров стукнулись друг о дружку. Как странно и нелепо они смотрелись на её костлявом запястье, словно маленькая девочка напялила мамино украшение.
Далеон заскрежетал зубами и рыкнул:
— И всё же ты сделала это! Опозорила меня! Так нравится быть в центре внимания?! — он больно дернул её за волосы и злобно зашипел в ухо: — Тыкать всем в нос, какая ты талантливая, трудолюбивая и вообще — умничка? Не то, что мы. Не то, что я! Нравится быть на вершине и смотреть на всех сверху вниз? Нравится унижать меня? Да? Да?!
— Да! — рявкнула она и извернулась так, чтоб смотреть ему в лицо. Взбешённое, красное. Локоны натянулись, кожа головы горела, грудь под туникой ходила ходуном. Но Люц отмахнулась от боли, и от инстинкта самосохранения, твердившего: «Заткнись, заткнись, заткнись и терпи». — Мне нравится быть лучшей! А то, что вы принц и ваша компания не дотягиваете до моего уровня — только ваша вина. Тренируйтесь больше! Старайтесь больше! Каждый может овладеть «танцем меча». Не надо винить меня в своём провале! И уж тем более — в симпатиях Императора.
— Да как ты смеешь! — взъярился Далеон. — Наглая человечка. Это мой Двор! «Цель» моего Двора! И отец тоже мой! — Столько детской обиды и ревности отразилось на его холёной морде, что Люция опешила. Да принц и сам на миг опешил, словно не ожидал от себя такого.
Но быстро опомнился.
— Ты здесь никто и звать тебя — никак. Приблудная девчонка. Приёмная дочка няньки. Выскочка. Оставь браслет себе, — он медленно погладил бусины на её запястье, и когда девушка поджала руку, фыркнул. — Всё равно никогда и ничего дороже у тебя и за всю жизнь не появится. И пусть они служат напоминанием… — голос упал до едкого шепота: — посмеешь снова привлечь внимание Магнуса — пожалеешь. Уяснила?
Ей бы молча кивнуть, да:
— Это от меня не зависит.
В горле Далеона заклокотало, и он макнул Люцию в фонтан.
Удушье. Снова. И немой крик в потоке пузырьков.
Люц не виновата. Ни в чём не виновата. Сегодня было первое показательное выступление Двора Мечей с танцем её мёртвого клана. Они выступали в Тронном зале перед Императором и другими жителями замка.
Люция просто выложилась на полную.
Отдалась привычным, как дыхание, движениям и знакомым ритмам, и забыла, где она и кто она. Остался только «танец мечей» и иллюзия прежней, потерянной жизни. Когда всё было просто: ранний подъём под вопли петуха, шумный завтрак у костра, сонливый день в лагерных хлопотах и яркая, дикая ночь, полная плясок, бойкой музыки, звона клинков и мерцания огня.
Тогда Люция ещё могла громко и счастливо смеяться, без истеричных ноток и горечи пепла на языке.
Тогда Люция изучала «танец мечей», потому что ей нравилось, потому что хотелось танцевать так же завораживающе, как взрослые фарси, и ей в голову не приходило оттачивать свои навыки, чтобы в будущем убивать.
Тогда жива была Астрид.
Мамочка.
Музыка смолкла. Раздались аплодисменты. И Магнус Ванитас на глазах у всей дворни похвалил не родного сына, а её. «Человечку», приёмыша, дочку служанки. Он унизил Далеона. Обесценил все его старания. Оскорбил.
А страдает от этого только Люц.
Магнусу Ванитасу стало мало жизней её соплеменников. Теперь он решил отнять и её.
Руками своего мерзкого сыночка.
Но Люция не собиралась с этим мириться.
«Пусти!».
Она задёргалась и забила ладонью по руке принца, но он не сдвинулся ни на ноготь. Статуя, холодная и безучастная, а не террин из плоти и крови.
«Перестань! Это не смешно, — бездумно колотили по «глыбе» кулачки, в грудь иглами вонзалась боль. — Далеон!».
Его пальцы сжались на её затылке, словно челюсти капкана, и толкнули ещё глубже.
«Хватит».
В глазах темнело. Пульс замедлялся.
«Прошу тебя».
Последний вздох…
И кожу обжёг крестик магической клятвы.
«Я отомщу за вас Магнусу Ванитасу…»
Эхом пробежало в голове.
Боль отрезвила и предала сил. Внутри забурлил гнев, чёрный, клокочущий и дикий, способный отравить не только её кровь, но и врагов.
Люц прошла такой огромный и опасный путь от пепелища лагеря до столицы. Вытерпела гонения глупой деревенщины. Проникла в застенки замка и приблизилась ко Дворам и Императору.
Она стольким пожертвовала ради своей цели.
И не может сейчас умереть.
Не смеет.
Ради покойных товарищей.
Ради мамы.
Ради мести.
И какой-то недоделанный принц не отнимет у неё жизнь!
Злоба и ненависть вскипели в крови, устремились по телу обжигающим потоком, ударили в сердце.
Девочка смутно запомнила, как вырвалась из его смертельной хватки. Кажется, пнула принца в лодыжку со всей дури, схватила за запястье и швырнула на бортик рядом с собой, укусила за пальцы, вывернулась.