Но тут его за локоть перехватила Сесиль и влилась с близнецом в поток танцующих пар.

Люция тихо вздохнула и привалилась спиной к мраморной колонне, скрестив руки под грудью.

Что ж… Первый танец всегда принадлежит или родственникам, или замужним, или помолвленным, или влюблённым парам. Даже хорошо, что сестрица не дала совершить брату глупость и породить ненужную волну сплетен.

Люция осмотрела закуски на длинном столе, приметила тарталетки с красной икрой, но подобраться к ним не успела…

— Эй, дикарка! — окликнули её сзади, и Люция стиснула зубы. Открывающий танец был в самом разгаре, но кое-кто решил наплевать на традиции.

Как обычно.

Люция медленно повернулась и привычно споткнулась о сапфировые очи с линией-зрачком. Дыхание перехватило.

Далеон надел темно-синий дублет с острым стальным воротником и узкие тёмные брюки. Украшения на одежде сверкали сербом; черные волны волос зачёсаны назад, и лицо с хищными чертами открыто взору.

Вот кто точно не стесняется своей звериной сути. И кого эта суть ничуть не портит.

— Да, Ваше Высочество, — коротко поклонилась фарси. — Вы что-то хотели?

Он медлил. И сердце тревожно ускорило бег. Музыка смолкла, и гости начали расходиться по залу, кто пошёл за напитками, кто решил сменить партнёра. И на Далеона с Люцией стали обращать внимание.

— Хотел, — хищно улыбнулся Далеон и протянул ей кубок. — Выпей со мной за здоровье Императора. Ты же не откажешь своему принцу?

Только Боги ведают, как ей хотелось выкрикнуть: «Нет!» — но она не могла. Не под прицелом сотен любопытных глаз, в том числе — правителя.

И она протянула дрогнувшую ладонь, в тайне надеясь, что принц просто плеснет содержимое бокала ей в лицо и скажет, что рука соскользнула.

Но Далеон спокойно вручил ей кубок, даже обхватил её холодные пальцы своими горячими и ловкими, чтобы она точно его не выронила. Тоже «случайно».

Люция уставилась в багрово-фиолетовую жидкость и увидела в дрожащем отражении свое белое от ужаса лицо.

Это Осеннее вино. Крепкое. Терринское. Другого на торжестве осени и быть не могло.

Девушка обхватила чашу трясущимися руками, задрала голову, и решительно посмотрела на Далеона. Она впервые готова была молить его о пощаде. Она делала это взглядом. Но принц лишь с интересом склонил голову на бок и стукнул своим кубком об её.

— Ваше здоровье, Ваше Величество! — звучно объявил он отцу, и весь зал поддержал тост перезвоном бокалов. Принц глянул на Люц. — До дна, дорогая.

— Почему «дорогая»? — во рту пересохло, изнутри потряхивало. А кубок неотвратимо приближался к губам. И, самое скверное, никто ею сейчас не управлял, лишь она сама.

— Потому что твои выкрутасы слишком дорого обходятся моим нервам.

Он прижал кубок ко рту, но, кажется, не выпил ни глотка. А вот Люция под его настойчивым взором опрокинула в себя всё до капли.

Приторная сладость обожгла язык, небо и пищевод, упала в желудок тяжелым камнем. Люц бросило в пот, по телу пробежала приятная нега, щеки раскраснелись.

Ей больше не было страшно. А через пару минут она вовсе утратит здравомыслие и пустится в неудержимое веселье.

Осеннее вино — это не «Зеленя фея» или год-ши. Но тоже опьяняет, и опьяняет знатно. Берет даже терринов. Что уж о ней, полукровке, говорить. Дай бог, завтра вспомнит, что вытворяла этой ночью.

— А теперь — танец! — заявил он и хлопнул в ладоши. Их бокалы отлетели к ближайшему лэру. Далеон схватил Люцию за руку и уволок в центр зала.

Заунывные рыдания скрипок из оркестровой ямы оборвалась, музыканты взяли гитары, дирижёр перелистнул ноты, откашлялся и поднял руку с тонкой указкой.

— Ваш младший сын опять решил сорвать бал, — тихо проворчала с кресла королева.

Магнус на соседнем троне промолчал, уперев подбородок в кулак.

— Ну что вы, ми лэра, — промурлыкал герцог рядом с ней. — Шутки Далеона вполне безобидны и приятно разбавляют нашу обыденность. Некоторые лэры наблюдают за ним и его Двором с нетерпением.

— Как за клоунами, — мрачно отозвался Кейран по другую руку от отца.

Рагнар пожал плечом.

— А ведь когда-то «танец меча» не считался простым развлечением, — подал задумчивый голос Рафаэль. — Я слышал, отцу нелегко далось сражение с мятежниками-фарси.

— Как сейчас я помню тот день, — хриплым полурыком отозвался Магнус, будто ему с трудом давалась человеческая речь. — Их старейшина отрубила мне рог. Астрид Сальватор… Маленькая красивая женщина. Я все равно одолел её и… взял силой, — во взгляде пролегло сожаление. — Этот звериный инстинкт был выше меня.