Шрифт:
Только раньше на «прогулках» они никогда не пересекались. Вот так. Лицом к лицу.
Далеон заметил её.
Замедлился.
Замер в пяти шагах.
Вспышка молнии. Раскат, пробирающий до мурашек. И первые ледяные капли упали на макушку, забарабанили по листьям, траве, плечам.
Начался ливень.
А они просто молча стояли напротив друг друга и смотрели. Неподвижно. Безотрывно. Без тени улыбки.
Думали ли они об одном и том же? Вспоминал ли Далеон тот день, когда чуть не утопил её, как сейчас воспоминала Люция? Она не знала.
Но в обыкновенно хищном лице его девушке мерещилось сожаление, горечь, печаль. Словно он утомился враждовать с ней и… раскаялся?
«Ха-ха» — мысленно рассмеялась Люц, но губы её не дрогнули. На скулах заходили желваки.
Она ни за что не простит его. Даже если он встанет на колени и взмолится.
Да и бред это.
Раскаяние? П-фф! Оно не ведомо шестому. Как и любому Ванитасу.
Их с пелёнок учат: не сожалеть ни об одном своём поступке. Действовать, делать выводы, а если оплошал — не повторять ту же ошибку в будущем.
Но разве Далеон прекратил свои издевательства?
И кое-что ещё Люция теперь отчетливо улавливала в его взоре…
И какой бы дурой не претворялась, как бы не отмахивалась от якобы бредовых идей, догадывалась, почему зрачки деймонов сужаются в линии. Они не проходили этого на уроках анатомии, но сложить два и два — не сложно.
Вариантов немного: жажда крови и вожделение.
А сейчас принц явно не «крови» её жаждал. И легко представить, что видел под её промокшей ночной сорочкой.
Люции снова захотелось рассмеяться, злорадно и громко. Но она сдержалась, проглотила внезапную горечь на языке и даже прикрыться не попыталась.
Он хотел её.
Хотел и не мог получить.
И злился.
А она?..
Похоже, Далеон не увидел в её отрешённо-задумчивом лице желанного ответа. Впился когтями в ладони и направился дальше в лес, ни разу не обернувшись.
Ливень промочил его до нитки, но принцу было наплевать.
Люция глядела ему в след, пока крепкая спина в белой рубашке не скрылась в тумане за соснами, и только тогда направилась в замок. А по пути всё пыталась осознать весь ужас и иронию их странных отношений.
Глава 13. Запретная связь
Дни пролетали незаметно.
Жизнь Люции вошла в привычную колею: утром — лекции и семинары, днём — отработка «танца», вечером — дополнительные тренировки. Между всеми делами — перерывы на покушать, и раз в неделю — званый ужин «Двора Мечей», на котором почётным гостем выступал то Кейран, то Рафаэль.
Последний, кстати, после «Осеннего бала» стал уделять Люции больше внимания. И каждый вечер они неизменно устраивали спарринги на Малом Полигоне. Вряд ли эти тренировки можно считать свиданиями, скорее — дружескими встречами по интересам.
Они не обсуждали ту ночь, поцелуй или её смелое заявление. Они вообще больше не целовались и за руки дольше положенного не держались. Между ними установилась дистанция. Дружеская.
И Люция не знала: радоваться ей или огорчаться. С одной стороны — Орфей, увидев их поцелуй у фонтана, отстал от неё, как она и хотела, и Раф ей больше не нужен. С другой — она вообще-то призналась ему в чувствах (пусть и фальшивых), и это вся его реакция?!
Отстраниться, поставить незримый барьер.
Но ведь он первый начал! Он флиртовал и делал всяческие намеки! Она просто ответила и…
Да что с ним не так?!
А ещё её мысли не покидал Далеон. Конечно, он всегда сидит в них свербящей занозой, но после того дождливого утра, крутился в голове постоянно.
Люц ловила его пристальные мрачные взгляды на лекциях, дневных тренировках, да даже чувствовала на затылке на вечерних спаррингах с четвёртым принцем, и, как не старалась, больше не видела в них чистой ненависти, злобы, зависти или презрения.
Принц не ненавидел её. Вернее, не только ненавидел.
В его пылких взорах таились и другие, глубокие и жаркие чувства, от которых у Люц мурашки бежали по спине, хотелось втянуть голову в плечи и отвести глаза.
И избегать его, да.
Она вспоминала все его колкие слова и поступки за эти семь лет и многое поняла…
Поняла, но не значит приняла! До принятия было ещё очень-очень далеко. Принятие приблизило бы прощение, а оно невозможно!
Этот гад слишком много наломал дров. Сколько раз он пытался её сломать? Унижал, насмехался, срывал гнев.