Востренькое личико сердечком, пухлые губы, большие синие, как сапфиры, глаза, вздёрнутые бровки и невероятные чёрные волосы, вьющиеся крупными кольцами аж до талии. Симпатичная и хрупкая как статуэтка.

У Далеона перехватило дыхание. И какое-то странное волнение поселилось в груди.

Девочка удивилась, завидев его в дверном проёме. Но стоило Изе с благостной улыбкой их представить, как детское любопытство в синих глазках сменилось леденящим мраком. Ненавистью. Презрением.

Взгляд в точности как у его отца. Неприкрытая враждебность и холодная брезгливость.

И что-то внутри принца оборвалось. Перегорело. И распалилось заново, с новой яростью.

За что эта дрянная девчонка его невзлюбила? Он красив, он принц, он террин! И ничего плохого ей не сделал! Они только встретились, впервые… Так за что? Почему? Зачем?

Разве он заслуживает ненависти?

Душу раздирала боль, но вскоре её сменила тлеющая злость. Она-то и привнесла в мысли ясности.

Далеон решил выяснить правду. Выбить из чужачки, коль придётся. А если и это не принесёт плодов — даст повод к ненависти.

Ведь нет ничего хуже, чем быть без вины виноватым.

Даже у отца есть причина его ненавидеть, пусть и догадывается о ней принц лишь из слухов. А за что Люция его невзлюбила — загадка по сей день.

И желание докопаться до правды, да выяснить отношения, лишь усугубило всё. Вот уже семь лет они беспрерывно враждуют, соперничают и ненавидят друг друга.

А ведь всё могло сложиться по-другому…

Но она всё испортила! Она! Вредная, непокорная девица!

Чем он так не угодил ей с первого взгляда? Тем, что террин? Но к остальным лэрам Люция относиться куда почтительнее и дружелюбнее.

Может проблема в его высоком положении? Но оно — повод для лести, уж явно не для ненависти.

Все знатные вельможи да слуги только и делают, что подлизываются к нему, угождают, и это не смотря на статус «нелюбимого сына» Императора. Конечно, помощи от них ждать не приходится, но в глаза никто слова дурного не скажет: знают, чем всё закончится. Нет не казнью, и даже не выговором от Магнуса, а раскрытием на очередном банкете какой-нибудь грязной, порочащей тайны.

Стыд, позор, глумливые смешки от бывших друзей, знакомых, врагов. От всего высшего общества. Вот что ждёт глупцов, рискнувших «укусить» Далеона.

Всем ведомо, что с шестым принцем шутки плохи. Ещё ребёнком он познал, что такое всеобщая неприязнь, игнорирование, унижение, а подростком отстоял себя. Вырвался из порочного круга, научил всех считаться с собой.

Получилось отлично!

В конце концов, не из воздуха он Двор Мечей собрал, а из верных сторонников, в чьих сердцах нашла отклик его история. Кого вдохновила храбрость, кого привлекла наглость и дерзость.

А что до Люции?

У Далеона нет на неё управы.

«Что жутко бесит» — подумал принц, стискивая зубы.

Он глядел на мирную картину под балконом: мать заботится о приёмной дочери — и чувствовал в груди досадную, тупую боль.

И причины не в ревности Далеона к няне, как можно решить со стороны (он разучился этой скверной эмоции ещё с появлением Руби, ведь понимал, что младенцу нянька нужнее). Не в том, что Люц окончательно отняла внимание его единственного «родного человека», когда объявилась в замке. И дело даже не в её дурацком характере, дерзости, ненавистном презрительном взоре — впрочем, и они сыграли немалую роль в их непримиримой вражде.

Далеон просто… страшно завидовал.

Люция человечка без роду и племени, сирота, а приемная мать любит её, как родную, и старший сводный брат не поучает жестоким образом, не учит убивать и не требует быть лучшим, а заботится и смотрит с нежностью.

На другой же чаше весов — Далеон, сын императора. У него много золота, роскошные покои, лучшая одежа и еда, все слуги и лэры к его услугам. Магия в крови и вечная, беззаботная жизнь в перспективе. Но нет главного…

Любви.

— Далеон, — с беспокойством позвал Орфей, замерший рядом с ним. — Идём?

Принц оторвался от примерной семейки и посмотрел на друга.

Видимо, что-то из обуревавших эмоций отразилось в лице или глазах или в сжатых до побеления кулаках, потому что взор химера стал жалостливым.

Но — о, слава Великой Прародительнице! — он промолчал и вообще сделал вид, что не заметил, куда ранее пялился вассал. И хорошо, иначе бы Далеон ему врезал.

Ветер растрепал светлые волосы Орфея, подёргал полы бархатного фиолетового дублета, чистую рубашку, штаны, заправленные в высокие сапоги. Отличная одежда для выхода в город. Не привлекает внимание простотой кроя, но подчёркивает наличие денег качеством ткани.