— Но ещё ни один не заставил отказаться от выпивки, — метко подметил друг и продолжил настойчиво глядеть на него, ожидая каких-то пояснений, подробностей, мыслей.

Переживает.

А как тут не переживать, когда видения так или иначе сбываются? Правда, по большей мере, все они — бред сивой кобылы. Орфей в курсе деталей, Раф… Рафаэль знает о бессоннице, кошмарах, том, что могли доложить шпионы. Больше никто не ведает об истинном уровне «проблемы» и хорошо. Не хватало ещё прославиться очередной слабостью.

Далеон начал рассказывать химеру о своих тревожных снах не сразу. Так, случилось разок, после «рокового шестнадцатилетние», он поделился видением как забавной историей. Ведь пригрезилось, что какой-то моложавый лэр, достопочтенный член совета, прославленный на всё королевство своей завидной золотой гривой до колен, носит парик, а сам лысый, как коленка, и умело скрывает это от всех, даже от жены.

А позднее выяснилось, что сие — истина.

На одном балу Двор Мечей замыслил очередную пакостную шутку, дабы немножечко так… сорвать торжество любимчику-Рафаэлю. Орфей припомнил рассказ Далеона и предложил попробовать дёрнуть лэра за шевелюру, авось правда. И подбили они на проделку одного простофилю-фавна.

Кончилось всё плохо. Для фавна и лысика. Парик слетел, смех поднялся, жена лэра в шоке, королева в шоке, главный виновник торжества почти забыт. Всех больше волнует как блистательный красавец, террин и член совета, умудрялся столько лет водить всех за нос.

Вскрылась и его слабая магия, не способная подолгу удерживать частичный морок. И раннее облысение из-за затесавшихся в роду гоблинов. И название лавки, в которой он купил парик из гривы вымирающих единорогов.

В общем, сон сбылся. Шалость удалась. Никто не пострадал. Только фавна поймали и отходили плетью, да лысик стал посмешищем до следующей выходки шестого принца. А так не пострадал никто. Из Двора Мечей, конечно. Хоть все и знали чьего ума это дело.

С того дня Далеон стал делиться с Орфеем многими снами. Только вот далеко не каждый был понятным или радужным. Скорее уж трагическим. Смерти знакомых, детские травмы, душераздирающие воспоминания, моменты одиночества, боли и глубокой тоски, от которой выть хотелось.

А когда он видел свою мать в её последний миг…

Бледная улыбка.

Кинжал.

Шёпот.

Об этом он не рассказывал никому.

Далеон подавил тошноту и мотнул головой, возвращаясь к реальности, к ласкам продажных девиц, ядовитым парам алкоголя, благовоний и снеди. Хватит с него мыслей. И химеру ему нечего ответить, чтобы развеять тревоги, разве что:

— Я разберусь, Орфей. Обязательно разберусь. В предках, в даре, в сне — во всём.

Место для турнира выбрали самое пафосное. Оно называлось «Главный Военный Полигон» и представляло собой круговую арену, окольцованную мраморными трибунами, колоннадами, ордерными аркадами и лоджиями.

Там обычно проводили военные парады, зрелищные соревнования, дуэли, показательные казни и некоторые праздники. В обычные дни на площадке тренировались элитные войска Кейрана или же она вовсе пустовала.

«Полигон» стоит на территории замка уже более десяти, а может, и двадцати веков, и построен во времена правления Ванитаса Первородного, того самого, принёсшего нерушимую клятву богине-основательнице Дее за весь свой род.

По легенде, Дея взаимно полюбила террина, но однажды заподозрила его в измене. Ванитас, чтобы доказать свою преданность, сохранить чувства и доверие между ними принёс магическую клятву, по которой он и все его потомки никогда не смогут солгать кому-либо ни словом, ни жестом.

Так он доказал возлюбленной свою верность, и они породили целый новый вид терринов — деймонов, «Детей Деи».

Похожие истории «сотворения» есть у каждых волшебных видов, но фигурирует там уже не Дея, а другие «боги». Имена многих позабыты, а после Мировой Войны и чистки, затеянной Магнусом, даже храмы и летописи безвозвратно утеряны.

Люция оправила ножны на талии, подтянула высокий хвост, решительно шагнула из мрака арки на арену и ощутила себя древним гладиатором. В уши ударили фанфары, барабаны, овации, ропот голосов со зрительских мест и лязг мечей убираемых в ножны. Это закончили показательное сражение мечники из Двора Войны и начали кланяться. Пришло время для Двора Далеона.

Для «Танца мечей».

Сердце зашлось в восторженном волнении. Живот привычно скрутило.

Сотни существ на трибунах, сотни взглядов устремлённых на тебя. Равнодушным остаться сложно. Особенно Люцие: она до сих пор не привыкла быть в центре внимания. Она не росла в нём как Далеон, не упивается им как Меридия, не принимает данностью, словно Орфей, и не польщена им точно Сесиль.

Она не любит чужое внимание. Ибо оно всегда аукается ей огромными неприятностями. Уж сколько раз так случалось.