Конечно, взрослые пожурили шестого за такой выверт и даже лишили сладкого на месяц. Но Люция почти столько же выводила синяки и царапины с коленей и ладоней. И совсем не чувствовала удовлетворения от его наказания.

Далеон ещё долго зубоскалил, завидев её, и парадировал собачий вой.

С тех пор Люция осторожно относилась к защите от чар. И периодически меняла расположение амулета на теле.

Люц намылила волосы и опустилась в воду с головой. Тишина и глубина не успокаивали, скорее тревожили, напоминая о прошлом. Девушка быстро смыла пену, расчесала шевелюру пальцами и вынырнула.

В полумрачной комнате стояла сонливая тишина, трещали поленья в камине, горели свечи в канделябрах, и густой запах масел и воска окутывал её. Она любила этот запах. И тепло, что дарил огонь.

Её разморило. Приятная нега поселилась в теле, веки потяжелели. Люция привались к бортику корыта и не стала противиться сладкой дреме.

Не знала, сколько так пролежала, когда сонная дымка развелась в миг.

Ледяные пальцы сжали плечи, жаркий шёпот обжег ухо:

— Отдыхаешь, дикарка?

Люция вздрогнула и метнулась к четкам на тумбочке, но звучное: «Sathe!» — настигло её раньше.

Пальцы замерли в полуногте от спасительных бусин, тело сковало чужое заклятие. От ужаса волосы на загривке зашевелились.

Это конец. Не вырваться. Не спастись.

Люция увязла в чарах, как бабочка в паутине, бессильно билась о клетку родного тела и ощущала такой же одуряющий, парализующий мозги страх от своего бессилия.

— Тебе это сегодня не понадобится, — промурлыкала за спиной Сесиль и перехватила браслет. Рассмотрела игру огня на гранях, коротко хмыкнула и спрятала драгоценность в ящик тумбочки.

Сердце Люции дергалось пойманной птицей где-то в горле. Дыхание с приоткрытых губ срывалось рваное, с хрипом.

— Орфей, — приказала близнецу химера.

Сбоку появился светловолосый юноша в коротком алом хитоне с золотой вышивкой. Как они вошли? Когда успели?!

В руках он держал бокал и какую-то белую простынь или хламиду, лицо светилось улыбкой, но резкие тени комнаты делали её какой-то дьявольской, жуткой.

За его медленным приближением скованная Люция могла наблюдать лишь краешком зрения. Однако ощутить всю неловкость от наготы и наклонной позы чары не мешали.

Орфей остановился рядом и прошёлся по ней откровенным взглядом.

— Красивая, — заключил. А зелёные очи вспыхнули и потемнели от вполне однозначного желания.

Щеки Люции запылали, как два костра.

— Да-да, — отмахнулась Сесиль и собрала в горсть её влажные вьющиеся до самой попы волосы, небрежно отжала. Скользнула холодной ладонью по мокрому чуть загорелому плечу на выпирающие ключицы и ниже к…

Люция задохнулась, а Сесиль бесцеремонно, с каким-то научным интересом, сжала её правую грудь и взвесила в руке.

— Настоящая, — выдала задумчиво и посмотрела на свою, почти плоскую, в смелом разрезе багрового хитона.

— А ты сомневалась, — съязвил Орфей и перехватил её запястье.

— Ну, знаешь! — фыркнула лэра и отдернула руку. — У нас с Меридей таких… «апельсинов» нет. Ни у кого из придворных террианок. Мы думали, дикарка подкладывает в корсет что-то. А оказалось… — Сесиль нервно кивнула на грудь Люции и скривила губки. — Какая вульгарность!

— Но ты возбудилась, — рассмеялся Орфей.

Сесиль озорно блеснула лисьими глазками.

— Не отрицаю.

И она выхватила из его пальцев кубок и придвинулась к Люц почти вплотную. Девушке было жутко, стыдно и дико, но в глазах враги могли прочитать лишь настороженность и презрение.

— Не бойся, дорогуша, — сладко запела Сесиль, ведя холодным краем кубка по её пухлым губам. Дыхание сбилось, во рту пересохло от волнения. — Сегодня мы не навредим тебе… больше обычного. Лишь поиграем, тебе даже понравится, обещаю. — И она мимолетно чиркнула заточенным ноготком над своей левой грудью, там голубоватым светом вспыхнул крестик клятвы.

Сесиль не сможет нарушить обещание, даже если захочет — магия в её жилах просто не допустит этого. Но оговорка «больше обычного» совсем не успокоила Люцию, как и упоминание игр.

Ей ли не знать, какие жестокие у них бывают забавы.

— А чтобы точно понравилось, и ты не была весь вечер такой напряжённой, мы принесли тебе вина.

Люция втянула носом воздух, и голову точно обухом огрело от дурманящих сладких паров колдовского Осеннего вина.

Зрачки расширились.

«Ужас! — возопила мысленно, в панике: — Нет, нет, нет, НЕТ!».