Имелись и факелы, но террины не собирались зажигать их. Им и в полутьме всё видно, да и день на дворе, крох света с открытой арены хватает. Это Люция здесь как крот: щурится и осторожно трогает всё, что лежит в густых тенях, рискуя порезаться или споткнуться.

Как жаль, что она не владеет чарами! А-то шепнула заклинание, и вуаля: «Да будет свет!». Жизнь сразу бы стала на порядок проще.

Но никто не занимался с Люцией магией. Больше — никто не подозревал её наличие. Это хорошо… и плохо.

Особенно плохо в такие вот моменты. Люция раздевалась практически наощупь. Спасало лишь, что её личный ящик стоял ближе всех к выходу и бледный полуденный свет озарял крохи пространства.

У противоположной стены вплоть до самого конца «гримёрной», спиной к фарси, со своими вещами дружно возились придворные с принцем и тихо беззаботно переговаривались.

Они всегда так делали: сбивались в стаю и становились отдельно от Люции. Точно подчёркивали, что она одна, не с ними. Даже если свободного места рядом с ней навалом, а им приходиться тесниться.

В такие моменты Люция особо остро ощущала своё одиночество, как бы усиленно не отрицала и не гнала прочь негативные чувства и мысли.

Разоружались без спешки. Террины вообще редко спешили. А зачем? Впереди вечность. Это Люция довольно резко дёргала замки на кожаных наручах, щитках и наколенниках и быстро сбрасывала их в ящик, где хранились старые туники, из которых она выросла, портянки, полупустые банки с лечебной мазью, бинты, запасные клинки, метательные ножи и фляга с водой. К последней девушка жадно присосалась и даже слега облилась.

Ей не терпелось сбросить броню и вернуться в свою комнату, погрузиться в горячую воду, смыть грязь и пот, с усталостью и мысленными терзаниями, и наконец-то расслабиться.

Ещё не мешало решить вопрос с «потерянными» кинжалами. Как их вытащить из перил балконов? Идти сейчас или потом?

Там, снаружи, торжество продолжалось. Играли задорные флейты, гитары и барабаны, в их бойкий мотив вклинивались звериные рыки и командно-насмешливые возгласы лихача, свист хлыста, восторги толпы на трибунах. Похоже, укрощение животных в самом разгаре, или ещё какие жестокие забавы.

Возвращаться в амфитеатр после завершения игрищ, когда толпа нестройным ручейком утечёт на бал, а Люция будет разморенная и чистая, вот совершенно не хотелось. Здесь будет грязно, темно и жутко.

— Люция, — ей на плечо упала тяжёлая рука. Девушка рефлекторно ударила локтем назад и, лишь услышав сдавленный ох, спохватилась, обернулась.

Орфей стоял в шаге от неё и с кривоватой улыбкой прижимал ладонь к пострадавшей грудине.

— Туше! — рассмеялся он. — Я лишь хотел отдать тебе это.

И химер протянул ей пару клинков, которые держал в одной руке без особых усилий.

— Без магии ты бы вряд ли их вытащила.

Люция стушевалась, спешно приняла оружие и буркнула:

— Спасибо. Но извиняться не буду. Не надо подкрадываться ко мне и пугать.

— К тебе подкрадёшься! — хитро пожурил он. — Видал я, как ловко ты от удара Далеона увернулась. Все видели! Колись, у тебя глаза на затылке?

Люц едва сдержала улыбку.

— Просто чутьё.

— «Просто чутьё», — мерзко передразнила Меридия и презрительно фыркнула.

Сесиль с улыбкой закатила глаза, Орфей качнул кудрявой главой. Далеон никак не среагировал. Как стоял в тёмном углу, спиной к Люц, лицом — к ящику и степенно разоружался, так и продолжил. Даже кроткий тревожный взгляд амфибии проигнорировал. И хвост уже спрятал под тунику.

Иногда Люция завидовала (в чём никогда не признается): ей тоже хотелось хвостик, длинный, с кисточкой на конце, как у Далеона. Мерзавцу достался на редкость симпатичный экземпляр. Его можно использовать точно хлыст!

Плохо, что все эмоции с ним — как на ладони.

— Ты была великолепна, — меж тем доверительным шёпотом сообщил Орфей. — Я впечатлён больше, чем всегда. А какой финал!

Люц заметила, как дёрнулось острое ухо Шестого. Химер специально его бесит?

— Бой был не честным, но прошу, не обижайся. Нам тоже иногда хочется быть лучшими, а с тобой это... м-м трудно. Но ты заслужила награду за свою блистательную победу.

Девушка недоумённо приподняла бровь, придворные тоже вопросительно взглянули на него. А в следующий миг Орфей обхватил её лицо ладонями и стремительно поцеловал. Жарко, уверенно, остро. Раздвинул её губы своими, выпил дыхание.