И вот она на полигоне.

Ей хотелось испытать чары не только на рукотворных предметах, но и на чем-то природном. Том, что точно будет под рукой вовремя тренировок или побега.

Она уставилась на камешек у стопы, вспомнила свой гнев на свиту и шестого, когда очнулась в комнате после их «садовых игрищ». Сила рванула по венам, к горлу, и девушка приказала сквозь зубы:

— Duro!

Камешек дернулся и завалился обратно.

Люция выругалась и попробовала снова:

— Duro! Duro! Duro!

Галька перекатывалась сбоку на бок, но взлетать отказывать.

— Да чтоб тебя!.. Я сказала…— прорычала она и порывисто взмахнула указательным пальцем: — Duro!

Камень вылетел арбалетным болтом и врезался в манекен. Глухо отскочил от деревянного бруска и грохнулся вниз.

Дыхание перехватило. Девушка поражённо уставилась на свою ладонь, потрогала чуть покалывающие фаланги. Помнится, в тот раз, в амфитеатре, когда она приказывала стражникам, магия тоже срывалась с кончиков пальцев.

Тень улыбки тронула губы.

С новой уверенностью Люция сжала и разжала кулаки и указала на корешок у тропинки к замку, на котором сама как-то споткнулась по милости засранца шестого.

— Tacto!

Корень слегка выступил из земли.

— Node!

И зарылся обратно.

— Tacto!

Она ещё несколько раз вытаскивала его туда-сюда, прежде чем вскочить на ноги и тихо возликовать. Люц так обрадовалась успеху, что пропустила выбежавшую из замка Изабель с корзиной забитой постельным бельём. Белые ткани горкой выступали над её головой, и женщина не видела дороги. А там торчал несчастный сучок.

— Иза! — в ужасе опомнилась девушка.

Но поздно… Приёмная мать споткнулась на корешке, всплеснула руками, выпуская корзину, и полетела спиной назад. Тут из-за анфилады неожиданно выскочил кузнец и успел подхватить её.

Корзина рухнула наземь, расплескав простыни по притоптанной земле, а сильнорукий мужчина крепче прижал к себе хрупкую Изабель. Он был загорел, коренаст и состоял из одних бугров-мышц, которые не скрывали ни хлопковые штаны коричневого цвета, ни кожаная безрукавка.

Волосы на голове светлые, что пшеница, и вьются крупными кольцами до лопаток, лицо, точно вырублено топором, брови соболиные, угрюмые, а глаза — каре-золотые и смеющиеся.

Последнее Люция не столько видела сейчас, сколько помнила, когда кузнец обучал их разношёрстную компанию «танцу меча».

Бледные щёки матушки зарделись. Бернар Шоу ослепительно улыбнулся и что-то пробормотал своим хриплым басом. Изабель застыла, испуганным крольчонком, сжала тонике пальцы на его крепких плечах, оглянулась по сторонам, словно колебалась или смущалась и… быстро чмокнула его в мясистые губы.

Фарси выпала в осадок, а Иза вырвалась из бережной хватки кузнеца и убежала прочь, позабыв о хозяйском имуществе.

Мужчина стоял и улыбался ей в след, пока тонкая фигурка не скрылась в стенах замка. Затем собрал все разбросанные простыни в корзинку и направился за ней.

Люция вышла из сени деревьев, не замечая, что улыбается, как дурочка и бредёт к месту происшествия. В груди разливалось тепло за Изу и Бернара. Кажется, у них что-то наклёвывалось… или продолжалось? Только слепой бы не заметил, что кузнец кого-то напоминает.

— Стоп, — девушка сбилась с шага и нахмурилась. — Тогда почему они не вместе? Не женаты?

Она остро глянула в сторону, в которую они ушли, но, разумеется, никого не застала.

Вдруг неприятное ощущение чужого взгляда впилось ей в затылок. По спине побежали колкие мурашки.

Фарси резко обернулась, и одновременно с этим сверху прозвучало:

— Люююц!

Она задрала голову и увидела Орфея. Он свесился с балконной балюстрады и со счастливой улыбкой махал ей рукой.

— Иди к нам! — позвал он и жестом указал себе за спину. Люция разглядела там Далеона и свиту в полном составе. Они сидели за круглым столиком, усыпанным яркими десертами на этажерках и пили душистый чай из изящных белых чашечек с позолотой.

Именно «пили», потому что, услышав слова товарища, перестали и, как один, скривили рожи, будто сожрали ящик лимонов. Даже Сесиль, которая раньше открыто свою неприязнь к Люции не выражала. Для неё всё было забавой…

Раньше.

Видимо, не гаснущий интерес братца-близнеца к «человечке» и тот разговор в покоях, поставил однозначную точку в их отношениях.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сдержанно ответила Люция.

— Не говори! — возразил зеленоглазый химер. — Все будут только рады.