Он коротко оглянулся назад и, Люц показалось, бросил взгляд лишь на принца. Считывал его реакцию? Но шестой остался равнодушен в лице и даже не посмотрел на придворного, только узловатые пальцы крепче стиснули фарфоровую чашку.

И этот высокомерный сухарь вчера ночью предлагал им уединиться в переулке, хотя она угрожала ему ножом?

Да что с ним не так?! Люцию за одно существование на дух не переносит, по возможности игнорирует, а какую-то незнакомую бабу — преступницу! — тащит «знакомиться поближе».

Ногти до боли впились в ладони. Люция сама не знала, что так сильно её бесит.

— Благодарю за приглашение, но всё же откажусь, — невозмутимо любезно ответила она и даже выдавила улыбку. — У меня ещё есть дела.

— Тогда я провожу! — заявил Орфей и спрыгнул с балкона. Высота была почти в дюжину локтей, человек бы ноги сломал запросто. Но то человек, террину и тридцать локтей нипочём.

Наверное.

В истинном облике.

А есть ли у химер истинный облик?

— Есть, — ответил ей Орфей и хитро подмигнул, заметив, как вытянулось её лицо от изумления. — И он лишь отдалённо похож на человеческий. Хотя… у всех по-разному. Всё зависит от количества магической силы в теле. Чем её больше — тем «человечности» меньше.

— А ты… — глаза Люц загорелись, но химер прервал её жестом.

— И не проси, — угадал он ход её мыслей. — Я свой морок не сниму. Ты ужаснёшься и больше не захочешь со мной целоваться.

Смущённая улыбка растянула губы. Люц мотнула головой и пошла дальше, в сторону садов. Орфей не отставал.

— Что у тебя в руке? — заметил он.

Люц опустила взгляд и обнаружила скомканный листок с заклинаниями.

— Да так, — как можно небрежнее ответила она и пожала плечом, — домашнее задание по Светской переписке.

— Дашь списать? — встрепенулся лэр.

Люц остановилась. Выгнула бровь, сложила измятый листок в четыре раза и выразительно засунула в корсаж платья.

— Это предложение сыграть в «попробуй, отними»? — голос химера упал до хриплого шепота, а горящие глаза прилипли к целомудренному декольте синего платья. Он только не облизывался для полноты картины.

Девушка беззвучно рассмеялась.

— Это попытка сказать: «Забудь и делай сам!».

Химер звонко расхохотался и внезапно запустил руки в её волосы. Зарылся пальцами в кудри и впился в губы поцелуем. Люция опешила и приоткрыла рот, а он воспользовался этим, чтобы углубить поцелуй. Он был на вкус, как лето, с его беззаботным, порывистым счастьем, как прохладная роса, солнечный зайчик и лепестки розы.

Люция любила лето. И в этот момент, казалось, любила Орфея и весь мир.

Так вот о чём говорила Сесиль… Вот как могут ощущаться поцелуи, когда ты больше чем просто человек или полукровка — террин, со звериными повадками и обострёнными чувствами.

И это… волшебно.

Орфей ласкал её язык своим, посасывал губы, сдавливал пальцами щёки, не позволяя отстраниться и пил, пил её дыхание.

В груди потеплело, начало распирать от чувств, и, когда Люц показалось, что она вот-вот спустит с поводка магию или взлетит, юноша отстранился. Зелёные глаза его заволокла страстная пелена.

— Я хотел пригласить тебя на бал в честь Осеннего равноденствия, — хрипнул он. — Вернее, я знаю, ты и так приглашена. Просто… Тырх!.. — он взлохматил свои светлые кудряшки на голове. — Ты станешь моей партнёршей на балу?

И жалобный взгляд, чтобы наверняка растопить её холодное сердце.

Люц прикусила истерзанную губу.

— Да... Конечно. Почему бы и нет?

Орфей расцвел лучезарной улыбкой.

И Люция совершенно позабыла об угрозе его сестрицы.

А зря.

Почти две недели, каждую ночь Далеона мучил один и тот же кошмар.

Его покои.

Сумрак ночи за окном.

Кубок на столе.

Змея.

Её смертоносный бросок.

И болезненный укус.

Сердце замирает и начинает стучать снова, с утроенной силой, когда шестой принц просыпается в холодном поту и вскакивает с кровати, хватаясь за горло.

Далеон прекратил выпивать. Его бросает в дрожь от вида любимого серебристого кубка на столике у окна, и кроваво-фиолетового оттенка Осеннего вина в графине. Почти такого же цвета глаза ядовитой змеюки в его сне.

Принц также перестал принимать лекарства. Они не помогали. Давно не помогают. Сейчас это не более чем мятно-шалфейные конфетки в пиале на его столе.

Далеон запустил в хрустальную миску руку и перекатил между пальцев молочно-зелёные круглые леденцы, так похожие на жемчужины или драгоценные камни.