Она повесила трубку, чувствуя внутри пустоту. Почему-то ей не нравилась мысль о том, что Шнайдерман звонит ей домой. Это делало все неизбежным. Теперь у него были длинные щупальца, тянущиеся из больницы. У нее не осталось безопасного места.

Карлотта вышла из спальни. Она застенчиво пересекла комнату, села перед телевизором и попыталась почитать журнал. Вошла Синди, избегая взгляда Джорджа, и села рядом. Повисла тишина, если не считать шума от телевизора.

– Иногда надо довериться хирургу, – сказала Синди, когда они остались одни.

– Да. Я знаю.

– И не важно, больно ли это. Придется вернуться.

– Господи. Это правда похоже на операцию, причем без анестезии.

– Ну, сегодня поспишь здесь. Тут с тобой ничего не случится.

Джордж вошел в комнату. Пока Карлотта в отчаянии сидела на стуле, он шуршал ботинками.

– Мы вернемся через час, – прошептала Синди. – Куплю тебе таблетки от головы.

– Что? О… не стоит, Синди. Со мной все хорошо.

– У тебя есть номер клиники?

– Да, с собой.

– Славно. Пока.

– Пока, Синди.

Джордж прислонился к перилам, далекое западное сияние создавало вокруг его головы темно-синюю ауру. Он, казалось бы, дружелюбно помахал Карлотте, а затем снова надел угрюмую маску, которая заменяла ему лицо. Они с Синди исчезли на лестнице.

Карлотта закрыла дверь. Она задумалась, запирать ли ее. Затем решила не рисковать. Часы на каминной полке пробили час – громко и железно. Карлотта повернулась. Восемь часов.

Затем она увидела, как занавеска отлетела внутрь, от стены, словно ее раздвигало статическим электричеством. Карлотта вздрогнула. Становилось холодно. Она проверила термостат. Там была нормальная температура, но она выкрутила рычажок.

Ей пришло в голову выйти из квартиры. Затем она представила себя на улице, на тротуаре, в незнакомом районе. Бегущую в темноте. Карлотта села на стул спиной к стене. У нее в распоряжении была вся гостиная.

Это был конец. Места для ошибок не осталось. Бежать некуда. Шнайдерман прижал ее к стенке и вывернет наизнанку, если понадобится. Ее глаза забегали, пораженные непристойными формами, поднимающимися из освещенного луной пейзажа чужого мира.

«О боже, – подумала женщина, – я боюсь саму себя!»

Она вытерла с лица пот. Ей захотелось быть в кабинете Шнайдермана. Ей нужно быть с ним. В этом безопасном белом кабинете, где доктор знает все ответы.

Всегда можно позвонить. Телефон в другом конце комнаты звал ее, но только когда часы пробили девять, измотанные нервы подтолкнули ее к действию.

– Доктор Шнайдерман?.. Его нет? Понятно. Спасибо.

Карлотта повесила трубку и нашла в сумочке его личный номер. Когда она начала набирать, телефон вылетел у нее из рук. Трубка покатилась по ковру. Далеко, в другом конце гостиной, громко заперлась входная дверь.

– Нет… боже… нет… пожалуйста…

Выключился свет. В то же мгновение полка с безделушками отлетела от стены. Керамические фигурки животных разлетелись по полу.

– О господи! Нет…

Ее отбросило в коридор. Удар, внезапный и сильный, отбросил ее в самую темную тень. Карлотта почувствовала, как что-то схватило ее за блузку.

– Нет…

Схватили ее волосы, болезненно заставляя откинуть голову назад. Огни яростно плыли перед глазами. Ее схватили за голову и ударили о стену.

– Заткнись, сучка!

Карлотта почувствовала, как чьи-то руки ощупывают ее тело, приподнимают грудь, прижимают к стене. Она стиснула зубы. Попыталась закричать, когда ее потянули за волосы.

Карлотта кричала сквозь стиснутые зубы. Он боролся с ней у входа в спальню. Стянул юбку с ее бедер. Она брыкалась, по щекам текли слезы. Очередной удар отбросил ее к стене. Из легких вышибло весь воздух.

– Тупая сука!

Голубые искры отлетали от стены. Ее отражение прерывисто высвечивалось в дальних окнах гостиной. Казалось, Карлотта борется с самими тенями. Раздался низкий металлический рев, и в коридоре посыпались предметы. Одежда, зеркало, стеллаж с журналами разлетелись в щепки и клочья, вихрем проносясь по неравномерно освещаемым комнатам.

– Держись подальше от доктора!

Она кинулась в гостиную. Он схватил ее за ногу и потащил обратно.

– Нет… пожалуйста… не надо…