Карлотта наблюдала, как они, погруженные в спор, листают страницы глянцевого журнала, пробегая пальцами по приведенным там графикам. Она осторожно обошла книжную полку и встала перед ними.

– Простите, – сказала она почти шепотом.

Оба повернулись и сразу же поняли, что не знают ее.

– Простите, – повторила Карлотта, дрожа, – я… то, о чем вы говорите… Это происходит со мной.

Объект нашего расследования, миссис Карлотта Моран, впервые встретилась с нами совершенно случайно в университетском книжном магазине на углу Ла-Гранж. Мы с моим коллегой Джо Механом просматривали недавнюю критику эксперимента Роджерса-Макгиббона, когда миссис Моран, по-видимому, нас услышала. Она казалась нервной, даже испуганной, и начала задавать вопросы. Как правило, они касались довольно элементарных проявлений активности полтергейстов.

Миссис Моран призналась, что подобное происходит в ее доме. Поскольку мы каждый месяц получаем сотни подобных заявлений и большинство из них ложные, мы отнеслись к этому скептически. Однако было очевидно, что она по-настоящему напугана, поэтому мы согласились навестить ее в тот же день.

Сам дом расположен в пригороде и совершенно неприметен. Внешне его ничто не отличает от других, построенных по той же модели, за исключением того, что внутри потолок, стены и двери покрыты множеством отметин, оставленных в результате мощных бросков разных предметов. Каждую метку миссис Моран комментировала датой, объектом и способом нанесения. Как правило, предметы домашнего обихода весили от двух до десяти фунтов, такие как тостер, подсвечник, радио и т. д. Траектории, казалось, были беспорядочными и непредсказуемыми, и подобными следами был покрыт весь дом.

Казалось, она особенно нервничала перед тем, как впустить нас в спальню. Однако там мы не нашли на стенах никаких следов столкновений. На мебели и занавесках следы были обнаружены, но другого характера. Атмосфера, казалось, была напряженной, наши волосы буквально вставали дыбом.

Мы несколько минут поговорили с миссис Моран. Следует отметить, что она обращалась к психиатру из-за страха перед этими событиями. Мы успокоили ее, как могли, и она, казалось, очень хотела, чтобы мы обследовали дом.

Мы достали из машины дистанционные высокочувствительные термодатчики и измерили участки, прилегающие к дверце шкафа и правой задней стене спальни. Проходя по комнате, я обнаружил несколько холодных пятен и хотел проверить их тщательнее. Согласно нашим измерениям, в доме четыре полукруглых участка, самый большой из которых имел радиус три с половиной фута, а самый маленький – один с четвертью. Температура, которая пропорциональна длине радиусов, колебалась от 8,24 до 12,36 градуса по Цельсию ниже комнатной.

Миссис Моран полагала, что холодные пятна росли с той же скоростью, с какой и психокинетическая активность, и предположила, что и то и другое с большей вероятностью происходило в сухие, ветреные ночи. Мы обсудили с миссис Моран возможность обследования дома. Она охотно согласилась и сразу же подписала форму.

Мы предварительно рассматриваем это место как обитание полтергейста. Холодные пятна и заряженные области, редко сопровождающие повторяющуюся спонтанную психокинетическую активность, – хорошая база для серьезного и продолжительного расследования. В ожидании одобрения департамента мы представляем вышеуказанное в качестве независимого учебного проекта на весенний семестр 1977 года. Подробная информация о требованиях к оборудованию и бюджете включена в приложения I–IV.

Отделение парапсихологии в Университете Западного побережья было временным дополнением к факультету психологии. Там был один преподаватель, доктор Элизабет Кули, и тридцать студентов. Два научных ассистента доктора Кули, Юджин Крафт и Джозеф Механ, заканчивали последний семестр магистратуры на кафедре психологии в области парапсихологии.

После прочтения отчета Крафт и Механ встали перед классом, готовые отвечать на вопросы. Крафт был точен, словоохотлив и остроумен. Механ был почти на полфута выше, молчаливый, его темные глаза были глубоко посажены на худом лице. Жаркое послеполуденное солнце лилось в окна, окутывая их самих и весь класс жарким сиянием. Доктор Кули подошла к жалюзи и закрыла их. В комнате сразу же стало темнее и прохладнее.

– Вопросы? – спросила доктор Кули.

Кандидат наук в области восточных религий, заинтересованный взаимосвязью между состояниями измененного сознания и писаниями индуистских жрецов в Ведах, поднял руку.

– Место кажется подходящим, – сказал он, – но как вы собираетесь инициировать проект?

– Каждое событие, – сказал Крафт, – должно быть переведено на язык точных данных. А именно: температура, смещение массы, скорость, концентрация ионов и вторичное электромагнитное излучение или поля, и все относительно временной шкалы.

– Структура нашего экспериментального проекта, – добавил Механ, – заключается в предоставлении точных физических данных путем записи всех явлений с помощью электроники.

– У вас нет никаких теорий, – спросил кандидат, – о взаимосвязи между психокинетической активностью и холодными пятнами?

– Пока нет, – ответил Крафт.

– Пока что мы на этапе сбора данных, – сказал Механ. – Конкретные вопросы могут на него повлиять, поэтому лучше пока воздержаться вопросов, которые могут спровоцировать необъективность.