– Просит, примем. Спущусь через пять минут.

....

– Ваше сиятельство, - закупщик живого товара вытянулся в струну. Прапорщиков Голубев. Готов отчитаться о покупке рекрутов. Семнадцать человек из Москвы, трое из Бронниц, двое из Богородска. Один из Подольска. Итого доставил двадцать три человека.

– Молодец!
– похвалили подчинённого.
– Управился быстрее всех. Правила приема и награждения за будущих солдат, помнишь?

– Так точно.

– Тем не менее напомню: Подводишь рекрута к линейке на столбе. Если он выше 190 сантиметров - сразу премия - двести рублей. Если выше двух метров (А вдруг!) - триста рублей.

– Если выше 185 - сто рублей.

– Если ниже или равен 185 сантиметров. Покупку признаю браком и взыскиваю с тебя пятьсот рублей.

– Три брака и в дальнейшем лишаешься права покупать крестьян. А следовательно, и вознаграждения.

– У меня, ваше сиятельство, - Голубев от души постучал себя в грудь кулаком. – Не забалуешь. Глаз как у орла. Я! Этих лысых чертей, по пять раз на день перемеряю!

– Начнём? – комбриг достал из кармана толстую пачку ассигнаций. Помахал ей словно веером.

– Давайте, - закупщик жадно сглотнул слюну, увидел деньги.

Солдаты вытолкнули из группы первого новобранца.

– Зовут, Филька, - начал вещать прапорщик. Фамилия Сидоркин. – Он с силой придавил парня к столбу. Сделал замер.
– Сто девяносто пять!

– Молодец, Голубев!
– князь значимо покачал головой и отчитал двести рублей.

– Следующий, Антошка Копытин. Голубев протянул здоровенную лапищу, жесткую и неподатливую, как стальной трос. Сверху головы отчеркнул отметку.
– Сто девяноста два!

– Прапорщик, и снова молодец!
– к двумстам рублям доложили ещё столько же.

– Третий, Ванька Мычкин. Я заплатил за него больше всего. Эй, ты, громила? Быстро встал к столбу! Сейчас я тебя замерять буду! Цельных сто восемьдесят три сантиметра!, ваше сиятельство. Что? – Не поверили своим глазам. Перевели взгляд на согнувшегося парня. – Это же мало! А ну быстро выпрямился, скотина ушастая! Вот! Другое дело! Сто девяносто шесть!

– Ох, и хитрец ты Голубев! – князь улыбался.
– Решил разорить меня? Ладно, для доброго дела не жалко - бери ещё двести рублей.

......

– Последний, Прошка Черков. Иди, сюда, ядрёный плющ! Замер! Сто восемьдесят сантиметров… Так, стоп! – Голубев отказывался верить глазам. – А ну, встал ещё раз! Выпрямился. – Заорали на новобранца.
– Спину развёл. Больше развёл. Руки по швам. Набрал воздуха, потянулся. Пятки вместе – врозь носки!
– Ещё раз замерил. И снова не поверил полученному результату.
– Как же так? Всего сто восемьдесят три? Ты куда, гад ползучий, дел оставшиеся сантиметры?
– Замахнулись на несчастного коротыша.

– Ваше сиятельство, - прапорщик посмотрел на подполковника. Глубокая морщина прорезала его лоб над переносицей.
– Клянусь, когда покупал, он был сто восемьдесят семь. Ваше сиятельство, чёрт его знает, почему уменьшился. Может съел чего. Или выпил. В туалет лишний раз сходил… Ваше сиятельство, думаю если хорошо покормить - через неделю снова будет как был.

– Нет, Голубев – вселенец усмехнулся.
– Уговор есть уговор! – Он отсчитал из премиальной суммы пятьсот рублей. Потом демонстративно достал из кармана бумажку, развернул и поставил крестик. – И первое замечание из трёх!

***

Князь Ланин стоял возле стены и рассматривал только, что нарисованных трёх артиллеристов. Подобно трём богатырям, солдаты смотрели вдаль тяжёлым, суровым взглядом. Огромная надпись над рисунком гласила: «От тайги до Британских морей - 22 бригада всех сильней».

– Афонька, - князь позвал денщика.
– Бегом ко мне, художник недоделанный!

– Да? Ваше высокоблагородие.
– изляпавшийся краской слуга, выскочил как пробка из-за угла, походу движения, вытирая тряпкой руки.

– Ты, что, Афанасий?!
– недовольно выгнули бровь! – Тайный англофил? А может быть, ты!, явный англоман?

– Чегось?
– не поняли хозяина. – Англо, кто-ан, ваше сиятельство?

– Дуралей, который любит и почитает англичан? – дали пояснение.

– Что ты, батюшка-кормилец, - замахали руками, как будто отгоняя пчёл. – Сроду их не любил! А ужо читать - не собирался, никогда! Тьфу, на них, три раза. Нет – маловато будет! Пять раз, на них, тьфу.

– Афонька, так, если не любишь англов - почему написал название британских морей с большой буквы? А?