Вот придурок. Он решил надавить на меня. И сегодня утром, как никогда, я не в настроении терпеть его дерьмо.

— Вообще-то. — Я чешу челюсть. — Может, ты мог бы мне помочь.

Хадсон слегка качает головой, как бы говоря: не ввязывайся.

Не сегодня, брат.

Я опираюсь локтями на стол для совещаний.

— Ты всегда знал об Александре и Кингстоне или узнал об их существовании только после их рождения?

Все за столом замолкают, когда лицо Августа наливается кровью.

— И почему ты думаешь, что биологических Нортов не может быть больше, ведь ты явно не был поклонником контроля над рождаемостью? Когда они появились в твоей жизни, это ты хотел вовлечь их в семейный бизнес, или их матери, с которыми ты переспал, настояли? Причина, по которой я спрашиваю...

— Следи за своим гребаным ртом, — рычит он.

— ...оказывается, — говорю я, не следя за своим гребаным ртом, — у меня есть дочь.

Вся кровь оттекает от его лица. В конференц-зале становится так тихо, что я сомневаюсь, дышит ли кто-нибудь вообще.

— Ее зовут Хейван. Ей семнадцать. И я впервые встретил ее всего несколько дней назад. Так что извини меня, если я немного, блядь, озабочен.

Август прочищает горло и перебирает лежащие перед ним бумаги, похоже, не имея никакой реальной цели.

— Я попрошу своего помощника отправить остальную информацию по электронной почте. Вы все свободны.

Все сидящие за столом вскакивают и выбегают из комнаты. Я двигаюсь медленно, как будто мои ноги залиты бетоном.

— Хейс, подожди, — говорит Август.

Алекс и Хадсон тоже держатся в стороне. У меня много претензий к братьям, но одно я могу сказать о них наверняка — они чертовски верны. Особенно в отношении противодействия Августу.

— Объясни, — рявкает он.

— Больше мне нечего сказать.

Он скрежещет зубами.

— Кто мать?

— Ванесса Осборн.

Его глаза расширяются, он сразу узнает фамилию. Дочь сенатора Осборна.

Я все равно уточняю.

— Моя школьная подружка.

— Что, черт возьми, у нее за интерес? — Он двигает челюстью, словно подыскивая нужные слова. — Реклама? Она выпускает книгу откровений? Она чего-то хочет. Что именно?

— Ничего. — Ванесса даже не хочет быть здесь.

— Деньги, — выплевывает он с отвращением.

— Дело не в этом.

Август издевательски смеется.

— Все эти годы ты ничего о ней не слышал, а теперь она хочет получить часть тебя? Поверь мне. Я знаю, как действуют эти сучки.

Я делаю выпад, и Александр протягивает руку, чтобы удержать меня.

— Она, вероятно, нашла тебя в интернете, посмотрела, сколько ты стоишь, и теперь хочет получить деньги. — Он издает цокающий звук. — Сделай себе одолжение и заплати ей. Последнее, что тебе нужно, это уродливая судебная битва и наше имя в грязи.

— Ей не нужны мои деньги, — выплевываю я сквозь стиснутые зубы.

— Такая наивность в женских делах. Уверяю, ей нужны твои деньги. С такими женщинами легче всего иметь дело. Сделай ей денежное предложение, от которого она не сможет отказаться, заставь подписать соглашение о неразглашении и живи дальше своей жизнью.

— Ты так говоришь, будто уже делал это раньше. — Александр не слишком доволен, одаривая Августа своим фирменным холодным взглядом.

— Делал. — Он пожимает плечами, типа, ну да, чего ты ожидал.

— У нас есть еще братья и сестры? — спрашивает Хадсон.

— А что тут удивительного, — говорит Август с ухмылкой. — Каждый хочет получить кусочек меня.

— Фу, меня сейчас стошнит, — тихо говорит Хадсон.

Удивлен, что для моих братьев это новость. Я всегда считал, что Август занимается перенаселением мира, по одной вагине за раз. Самовлюбленный мудак.

— Кто? — Алекс задает односложный вопрос, на который мы все хотим знать ответ.

Август на секунду прищуривается, размышляя, а затем качает головой.

— Никого важного. В любом случае, поверь мне. Заплати ей. Это будет более чем стоить головной боли.

Он выходит из конференц-зала, оставляя меня и моих братьев тупо пялиться в пустоту.

Еще больше братьев и сестер. Сколько из них девочки... женщины? Подумать только, у Хейван больше дядей и тетей. Большая семья.

— Я... — Хадсон выдыхает. — У меня нет слов.

Я падаю обратно на свое место и обхватываю голову руками.

— Не могу поверить, что у нас общая ДНК с этим гребаным засранцем, — говорит Хадсон.