— Ты сказал ему, — сурово говорит Александр. — Почему?

Я знаю, на что он намекает. Что рассказ Августу о Хейван только делает ее мишенью для его жестокости.

— Не хотел, чтобы он услышал это от кого-то еще, — ворчу я, а потом поднимаю взгляд на старшего брата. — И она не грязный секрет, который я хочу скрыть. Но если он тронет моего ребенка, я убью его на хрен.

ГЛАВА 10

Ванесса

Черничные кексы, песочное печенье, яблочный пирог, жаркое в духовке. И я чувствую себя Мартой Стюарт.

Когда мне скучно, я ем. А поскольку кухня Хейса больше предназначена для готовки, чем для быстрого перекуса, я пеку. Целый день. Теперь у меня больше еды, чем знаю, что с ней делать, и я до отказа напробовалась в процессе.

Убираю за собой беспорядок и надолго забираюсь в джакузи в своей комнате, но все это не помогает избавится от мыслей о голом Хейсе.

Я перечисляю список причин, по которым ненавижу его. Мы постоянно ссоримся. Он совершенно неразумен. Высокомерен. И эй! Он не хотел иметь ничего общего с ребенком, которого мы зачали вместе. Одного этого должно быть достаточно, чтобы я считала его совершенно отвратительным, голый он или нет. Дурацкие гормоны. Дурацкое сексуальное влечение. Хейс Норт — это женская виагра. Я верю, что именно поэтому Бог создал его таким невыносимым придурком. Если бы это было не так, на него бы наверняка нападали озабоченные женщины на улице.

Я сижу на кухне, перелистываю каналы в поисках чего-нибудь интересного, когда слышу стук двери частного лифта.

«Папочка дома», — с сарказмом говорю я мысленно.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — спрашивает он, заходя на кухню и разглядывая выпечку.

— Мне скучно. — Я не отрываю глаз от экрана телевизора.

Краем глаза наблюдаю, как он изучает ассортимент выпечки и резко останавливается у духовки.

— Ты приготовила мне ужин?

— Не льсти себе. — Я снова переключаю канал. Еще раз. И попадаю на телевикторину «Family Feud». — Как я уже сказала, мне было скучно.

Он игнорирует мой тон и открывает дверцу духовки.

— Пахнет замечательно.

По телевизору Стив Харви объявляет новую категорию.

Назовите то, что не дает вам спать по ночам.

Воспоминания о Хейсе.

Видения обнаженного Хейса.

Споры с Хейсом.

— Я и не подозревал, что ты такая домашняя, — говорит он, на его губах играет ухмылка.

Я хмурюсь.

— Забавно, что только не приходится делать, когда становишься одинокой мамой-подростком.

Он слегка вздрагивает.

Хорошо.

Хейс снимает пиджак и бросает его на спинку стула, затем ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

— Хейван здесь?

— Она в постели.

Он сжимает брови.

— Она заболела?

— Нет. — Я потягиваю свой горячий чай, который теперь стал теплым. — Она подросток, — говорю я без особого чувства.

Он занимает место рядом со мной, но отодвигается на значительное расстояние. Вытягивает ноги, скрестив их в лодыжках, и складывает руки на груди.

— Что это значит?

Почему именно я должна просвещать тридцатишестилетнего мужчину о том, что такое подростки?

— Ты когда-нибудь слышал о Google?

Между нами проходят молчаливые, полные напряжения секунды. Я чувствую, что одному из нас придется покинуть комнату. Это его дом, так что это должна быть я.

Он встает раньше меня.

— Я иду вниз.

— Вниз?

Он оглядывает меня от бедер до лица.

— В тренажерный зал. Хочешь, покажу тебе, где он находится? — спрашивает он и берет свой пиджак.

— Ну... — По какой-то незрелой причине я не хочу показаться слишком взволнованной. — Наверное.

— Думаешь, Хейван захочет пойти?

Видеть, как нервничает Хейс, то еще зрелище. Без зоркого глаза тик может остаться незамеченным. Это проявляется в том, как он слегка поводит плечами, словно уязвимость — слишком маленькая одежда из грубой шерсти на голой коже.

— Нет, не думаю, что она заинтересуется.

Его взгляд переходит на коридор, ведущий к нашим спальням.

— Может, мне спросить ее?

— Можешь, если хочешь, но я бы написала ей.

Он вскидывает подбородок.

— Написать ей? Из кухни?

— Знаю, это звучит безумно. Подростки — как медведи гризли, довольно безобидные, пока ты неожиданно не появляешься на их территории. Можешь лишиться конечности или, знаешь, отхватить когтями по лицу.

— Когтями по лицу? — Он мне не верит.

Я вскидываю руки.

— Вперед, действуй на свой страх и риск, если не веришь мне, но не говори, что я тебя не предупреждала.